Монастырь (СИ)

Движение Кристиана вперед, и внезапное осознание власти в данную минуту над его телом. Мягкая и нежная ласка, на которую только мог быть способен герцог.

– Хорошо... Вот так... – Легрэ облизал губы и прикрыл глаза от удовольствия. Ему в какой-то миг показалось, что земля вот-вот уйдет из-под ног. Он взглянул на Луиса и одобрительно улыбнулся ему. – А теперь доставь мне настоящее удовольствие.

Луис не имел представления, что ему нужно делать, он просто повторял все то, что с ним самим недавно делал Кристиан. И уже потерял контроль над тем, куда ведет язык тела, но член толкался в глотку и не давал дышать, а пальцы Легрэ также удерживали голову за волосы.

Через какое-то время, Кристиан уже совсем не церемонился с юношей, попросту получая удовольствие. Толкаясь в Луиса, словно в бездушную куклу, не чувствуя скатывающихся по спине капелек пота, Легрэ задыхался в наслаждении, и словно дикий зверь гнался за ощущениями. Лишь когда его семя выплеснулось на горячие алые губы, Кристиан отпустил Луиса.

– В следующий раз все проглотишь, – сказал он, поднимая юношу на ноги и увлекая к постели, потом уложил рядом с собой и поцеловал в лоб.

Луис лежал в кольце рук, плывя, потому что еще не мог понять, что произошло. От нехватки кислорода голова кружилась. Сердце стучало безумно. Кажется, оно готово было прорвать грудь, так ударялось о ребра.

Слова доходили до герцога медленно, как и то, что день сменился сумерками. За окном уже садилось солнце, синие тени ложились от деревьев на маленький домик. Сколько все это длилось? Юноша сквозь ресницы пытался привести мысли в порядок. Жарко горели от ударов ягодицы. Внутри тела еще плавилось воспоминание о соитии. “Кристиан Легрэ, как я мог тебе такое позволить? – спрашивал внутренний голос. – Почему? Как ты посмел вообще?..” В разлад мыслям Луис плотнее прижался к мужчине и закрыл глаза. Он не хотел анализировать произошедшее сейчас, когда еще падал в бездну.

Легрэ заговорил первым:

– Знаешь, тебе удалось меня удивить, Луис... – произнес он тихо, осторожничая в словах. – Я и не думал, что ты способен на такое... Тебе не просто нравится боль, оказывается, тебе нравится жестокость.

“Нравится жестокость... жестокость... Как он прав! Он ведь прав, Луис, – заулыбался довольно ангел. – Ты искал наказания и в детстве, делая все, чтобы получить капельку внимания таким образом. Ты наносил себе удары и сам... Легрэ обо всем догадался в тот день, когда ты ударил себя по руке ремнем”.