Монастырь (СИ)

Сложно было вообще держаться, Луис готов был обвиснуть на веревках и понимал, что наравне с желанием, которое его разрывает, он еще продолжает бояться.

Своей беззащитности, власти человека, которого почти не знает, несмотря на то, что они и спали против воли Господа. Молитвы застревали в голове. Истина прорезалась в сознании. Но герцог продолжал прятаться за стенами и сопротивлялся воле судьбы. Он ловил движение пальцев по члену. Он видел солнце. И падал в бездну похоти.

– Умница. – Легрэ отпустил член юноши и, погладив по щеке рукой, легко поцеловал в губы. – Уже лучше, – сказал он пылко. – Ты примешь сейчас боль как должное, как неизбежное, помня о том, что мы любим друг друга... И позже я спрошу тебя еще раз, хочешь ли ты меня, и ты ответишь – да, Луис... Или – нет. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – отозвался юноша, едва кивая. Его светлые волосы, влажные от огня, что пробирало каждую частичку плоти, опали вперед. Боль? Нет, он не хочет боли... Тело в дрожи дернулось, пытаясь освободиться.

Кристиан нахмурился, а потом вдруг схватил Луиса за подбородок пальцами и, заставив смотреть на себя, рыкнул:

– Правду... Сейчас!

– Я понимаю, – светлые волосы взметнулись, ярость пробудилась в юноше внезапно. Он не контролировал ее и с королем, теперь она полыхала в теле, как лава. – Развяжи меня, мерзавец! Я сказал, что не хочу боли! Немедленно!

Легрэ отступил на шаг и залепил Луису пощечину.

– Я сказал – называть меня по имени, – бросил он, а после еще раз ударил юношу по той же щеке. – Не нравится? – спросил он. – Не нравилось, вел бы себя тихо! – Кристиан еще раз ударил Луиса по лицу и впился в его губы поцелуем.

Юноша забился пойманной бабочкой в веревках, сопротивляясь поцелую. Горение лишь усиливалось. Губы пылали от настойчивости Легрэ. Член требовал удовлетворения. Внутренности ныли. Мышцы сводило от неудобного положения.

Едва не задыхаясь, Кристиан прервал поцелуй – усмешка на его губах была гадкой и сумасшедшей, но самообладание, казалось, вернулось к нему целиком и полностью.

– И ты все еще хочешь меня, – выдохнул он, собирая губами слезы со щек Луиса. – Всегда будешь хотеть... Меня. Этого огня в крови. Нашей борьбы. Ты не противишься, Луис, нет, ты зовешь меня зайти еще дальше... Что ж, я, пожалуй, пойду на это.

– Нет, – Луис отрицательно замотал головой, не признавая поражения. Его тело выдавало, его тело желало боли. Оно было слишком отзывчивым, оно зажигалось и горело в адском пламени. – Пусти! Хватит, Кристиан...