Монастырь (СИ)

– поправил юноша тихо, смутившись словам этого молодого человека, слишком откровенно выражавшем такие постыдные мысли вслух. Одно воспоминание о ночи с Кристианом и пробуждение в постели короля вызывало в нем борьбу духа, утверждавшего, что это противоестественно законам природы и самому Богу. – Простите, ваша милость, но меня не этот вопрос интересовал. Я спрашивал, насколько давно вы... – Луис теперь смотрел на свои руки, мнущие мягкую ткань пелиссона. – Как давно вы при дворе его величества. Ваши личные отношения меня не интересуют.

– Я бы посоветовал вам быть откровенным хотя бы с собой, – Фредерик смотрел на костер. Огонь вдруг заметался, окрасив лицо и фигуру юноши в какие-то странные цвета. – Это очень помогает в жизни. Особенно в жизни при дворе.

Герцог Монтсени сделал еще один глоток из бутылочки.

– Я состою при его величестве полтора года. В настоящее время я занимаю пост начальника его личной охраны.

– Не думаю, что я останусь при дворе короля Фернандо, – твердо заметил Луис, вновь поднимаясь – слабость немного отступила. Вероятно, основную роль играл голод. Юноша ощупал лицо. Странно, припухлость почти спала, болячка стала совсем сухой и маленькой. Сильные средства. – Но вам желаю и дальнейшего продвижения по службе. Вы очень достойный молодой человек. – От короткого сидения голова больше не кружилась. Герцог встал и огляделся окончательно. – Где второй пленник? – спросил прямо. – Я должен его видеть.

– Вам это не позволено. Вам не позволено покидать покои его величества. Это означает, что в данный момент вам не позволено покидать этот шатер. – Фредерик продолжал сидеть неподвижно и смотреть на огонь. – Извините, брат, но сейчас вы ничего не можете. Я останусь здесь до прихода его величества и не позволю вам нарушать приказы короля. – Молодой мужчина поднял голову и опять мягко улыбнулся Луису. – Вы бы выпили еще, – он опять протянул бутылочку юноше. – А то надолго вас не хватит.

– Не позволено? – Луис сел обратно. – Я знаю, что не могу. Но вы... Скажите, что с Легрэ? Ведь вам это ничего не стоит. Я виноват перед ним. Мне нужно знать, что он жив. – юноша глубоко сожалел, что позволил себе недавно ответить на поцелуи того, с кем вообще не имеет ничего общего. Эта пропасть – и родовая, и физическая заставляла чувствовать еще более гнусно. Отвечая на чувства. Заставляя этого воина совершать глупости, герцог, вероятно, привел того к смерти.

Фредерик внимательно смотрел на Луиса.