Монастырь (СИ)

А доверься мне? На чуть-чуть... Я ничего такого страшного не буду делать... Только понежу тебя немножко.

– Делай, как знаешь, – библиотекарь прикрыл глаза. – Только, Микаэль... в следующий раз не обещай, что остановишься, когда тебя попросят.

– Я попробую сделать так, чтоб ты просил – не останавливаться...

Микаэль легонько-легонько куснул Этьена за мочку, тут же целуя и проводя по уху языком. Потом слегка отстранился и дунул юноше в лицо.

– Глаза открой... Пожалуйста...

Этьен послушно поднял ресницы – чуть золотящиеся на солнце, и во все еще влажных глазах тоже как будто крупинки золота сверкали. Валяться на земле – пусть и на плащах – с задранной рубахой было несколько неуютно. Больше всего ему сейчас хотелось привести в порядок одежду, встать... но он уже понял, что если брату травнику что-то вступило в голову, то это всерьез и надолго.

Микаэль отстранился, садясь, а потом потянул к себе Этьена. Обнял, растирая свои ладони друг о друга у того за спиной, губами осторожно собрал соленые капельки, искрящиеся на солнце золотом, со щек монаха.

– Золотце... Какое же ты чудное золотце... Я видеть тебя хочу! Взгляд твой ловить – на каждое движенье, на каждую ласку...

– А сейчас ты меня что, не видишь? – спросил несколько позабавленный Этьен. Глаза травника светились настолько искренним и незамутненным восторгом, что все слова, которые библиотекарь только-только набрался смелости сказать, застряли у него в горле. Ну как его – такого – оттолкнешь?

– Вот сейчас – вижу. Сейчас вот – чувствую...

Теплые руки Микаэля снова забрались под рубашку монастырского библиотекаря, достаточно сильно растирая спину и бока. Травник проводил ладонями от поясницы вверх, оглаживал плечи, пальцы порхали по позвонкам – растирая их, по кругу, немного придавливая, так, чтоб по телу Этьена разливалось тепло. Затем вновь коснулся поцелуем губ юноши – пока еще легонько, едва дотрагиваясь, больше грея их дыханием и позволяя Этьену самому решать – хочет он поцелуев или нет.

– Так – хорошо?

– Ммм... – поцелуев Этьен хотел. Пронзительная грусть отчасти отпустила его, а с тем, что осталось, он разберется позже, когда останется в одиночестве. А сейчас... а сейчас рядом был Микаэль, его руки, его губы, его травяной запах... светило солнышко, щебетали птички – благодать! Юноша положил ладони на плечи травника, потерся приоткрытыми губами о его губы, издал легкий смешок, когда его нос столкнулся с носом Микаэля.