Монастырь (СИ)

Не лечить же кого его туда звали, при обвинениях в ереси, коими угрожали обители.

Травник позволил потянуть себя, вставая и снова улыбаясь.

— Стесняюсь, конечно...

Паоло усмехнулся в ответ и тут же еще раз вздохнул, погладил по спине травника, обнял за талию, привлекая к себе и уводя в комнату, где валялась их одежда. Непростительная глупость – запереть дверь в спальню и оставить в гостиной раскиданную по полу одежду. “Где была вчера твоя голова, Паоло?” – спросил себя инквизитор. Он помог собрать вещи травника и заодно свои привел в порядок. Внутри тревожно отбивали часы, и Фратори то и дело украдкой поглядывал в окно на постепенно сереющую тьму.

Монах уже оделся и теперь на скорую руку переплетал косы, то и дело поглядывая на инквизитора, застывшего у окна. Еще не светало, но уже было не так уж и темно. Серого света, падающего из окна, хватало, что б видеть темный силуэт Паоло. Неясная тревога опять закралась в сердце... Что-то Микаэлю не нравилось – а вот что, понять он не мог. Травник поднялся с дивана, перекидывая за спину косы и подошел к инквизитору, легонько тронув того за плечо и касаясь губами затылка.

— Что теперь?

— А теперь тебе пора, – он обернулся и поцеловал травника в висок, вдыхая напоследок его запах.

– Как скажете, Святой Отец.

Травник легонько провел губами по щеке инквизитора, ладонью погладил по ладони, обнял, замирая на мгновенье, потом выдохнул в самое ухо, едва слышно

— Я подумаю над тем, что ты мне предложил... Или, ты уже успел передумать?

Руки сами обняли в ответ, прижали к груди. Невыносимо хотелось сказать ему “Беги, беги отсюда немедленно – от меня, из монастыря, из этой проклятой страны”, но вместо этого Паоло стал выцеловывать шею травника, добрался до ушка, проследил губами все его изгибы, и шепнул:

— Успел... передумать...

А потом как-то так вышло, непонятно даже для самого инквизитора, что он уже снова целовал Микаэля в губы. И по сердцу ржавыми иглами – он мог согласиться, и Паоло мог бы увести его в Авиньон, видеться каждый вечер, засыпать вместе до рассвета и быть при этом на равных... не игрушка палача, не бесправный пленник... совсем другие отношения... Если бы не Ксавье... Фратори заставил себя оторваться от монаха, отстранил, сжав за плечи.

— Все, иди, рассвет близок.

“Я же лекарь... Я умею и слушать, и слышать... Даже то, что вслух не говорится. Язык касаний, взглядов, настроений... Не обманешь меня, даже и не пытайся.”

Микаэль задумчиво посмотрел на Паоло, чуть хмурясь.