Пять мгновений любви (СИ)

Яра только научилась жить без света, но та темнота была другая. Она унесла с собой кусок ее детской души.

Поэтому она предпочитала встречаться на нейтральной территории — у соседей, которые приезжали лишь на выходные. Там она чувствовала себя в безопасности, а бабушка приходила к ней с целой корзинкой булочек, словно все еще просила прощение.

Ярослава еле дождалась своей очереди. Заскочила в ванную комнату, на скорую руку привела себя в порядок, приняла душ, надела джинсы и толстовку, поверх — короткую курточку и побежала на автобусную остановку, по пути набирая сообщение Руслану, чтобы начинали без нее.

Из-за спешки она пронеслась по коридору, никого не замечая, а вот на самой репетиции ее мысли постоянно улетали. Раньше танец помогал: пока тело слушалось музыки, разум был на удивление чистым, но не сейчас. Яра то и дело оглядывалась, чаще всего на то место, где раньше сидел Юра, хотя оно пустовало уже несколько дней.

— Тебя что-то беспокоит? — спросила рядом стоявшая Ксюша, когда она в очередной раз остановилась, чтобы попить воды.

— Кого-то ждешь? Ты постоянно оглядываешься.

— Просто так много народу, что отвлекают, — решила соврать, при этом заливаясь краской, потому что единственное, что она в жизни делала безукоризненно — это всегда говорила правду.

Яра поспешила вернуться в строй, заменяя в этот день приболевшую девушку, и постаралась сконцентрироваться на спине Руслана. Слух казался таким обостренным, что она могла поклясться, как слышит ЕГО голос, хотя он всегда говорил тихо, а в таком шуме сложно было даже разобрать музыку. Но Юры нигде не было, а мираж так и не рассеивался, отчего Ярослава злилась. Минуты тянулись бесконечно долго, а желание вновь увидеть его росло с неимоверной скоростью.

“Это неправильно. Я специально вчера сделала так, чтобы больше с ним не проводить время” — уговаривала саму себя. Ей было жизненно необходимо увидеть, узнать, как он себя чувствует и больно ли ему было, потому что она, как последняя трусиха, убежала, оставив его наедине с врачом и иглой. Боялась за собственные чувства, за собственное сердце, которое разрывалось на части от его касаний и таких неуместных вопросов.

— На сегодня всё, — долгожданное. — Завтра репетируем на сцене, всю одежду отнесите в вашу гримерную.

Ярослава вместе со всеми спустилась на этаж затхлых гримерок, освещенных лишь тусклыми единичными лампочками, окон в помещениях не было, отчего духота давила на грудь.