Пять мгновений любви (СИ)

Холодные капли стекали с ее волос и лица, закатывались под рубашку, но мурашки и дрожь в теле вызывали отнюдь не они.

Она увидела Юру. Он сидел расслабленный и улыбался девушке. И эта улыбка была предназначена только ей. Такая теплая и искренняя. Всплыли воспоминания, как он улыбнулся в новогоднюю ночь впервые за пять дней. Тогда она поймала эйфорию от того, что этот хмурый парень, с раненной душой и выстроенной стеной, потеплел к ней. Его пальцы нежно провели по спине незнакомки, и у нее возникли фантомные ощущения, как он расстегивал на ней вечернее платье.

Яра глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе ощущение реальности, но вместе с вдохом в ней проснулась обида.

Она оставила ему записку: номер телефона и адрес. Просила ей перезвонить. Открыла ему свое сердце, разрешила к нему притронуться. Но Юра не позвонил, не написал, ничего не предпринял. Разбил ее маленький мирок, заставил сомневаться в себе, поэтому предпочла тщательно это скрыть ото всех, а заодно и постоянные мысли о нем. Ярослава настолько старалась убедить себя в том, что это не влюбленность, что наконец сама в это поверила, а затем и вбила себе в голову, что теперь больше с ним никогда не встретится. Мир ведь… он большой.

Но вся эта сцена… В душе что-то надломилось. Кажется, это был тот самый прутик, что сдерживал волну обиды. Она, словно издалека, услышала голос Руслана:

— Яр, ты чего застыла? Я пойду, схожу за чем-нибудь горячим. Тебе кофе или чай?

Ярослава облизнула губы, на которых все еще оставалась влага.

БЕГИ! — требовал разум. — ЕЩЕ НЕ ПОЗДНО СКРЫТЬСЯ!

Только сейчас она заметила рядом с ним Германа и Савелия. Последний что-то объяснял рядом сидящей светленькой девушке. Он еще не увидел ее, в отличие от Германа. Тот уставился во все глаза, лицо его вытянулось от удивления, и она подумала, что это, скорее всего, отражение ее собственных эмоций. Оба не знали, как реагировать, но отступать было некуда. Яра вступит в игру, собственно, как и Герман. От нее не укрылось, как он украдкой толкнул Савелия.

Натянув свою милую лучезарную улыбочку, Ярослава шагнула к нему навстречу и произнесла:

— Кого я вижу! Даа, потаскала вас жизнь, зайчики!

Ее имя стучало в висках, отгоняя прочь другие мысли.

Дождевая вода стекала прямо по ее коже.

Вот она облизала губки, накрашенные красной помадой.

Блузка мокрая настолько сильно, что прилипла к телу и теперь просвечивала каждый сантиметр кожи, обтекая шикарные формы и плоский животик.