Пять мгновений любви (СИ)

Она оставила мимолетный поцелуй у него на щеке, привстав на цыпочки, и упорхнула на лестницу.

Он сел и помог промокнуть лужу салфеткой. Кухню наполнил терпкий горьковатый запах кофейных зерен.

— Ты мне нравилась, но я всегда мог здраво мыслить, поэтому все замечал, даже если тебе казалось, что ты все хорошо скрывала.

— И когда же ты все понял?

— В новый год и понял, когда мне сказали, что ты с ним ушла, — он улыбался, это помогло разбить возникшую между ними неловкость. — Ну, так что? Хочешь я попрошу знакомых, чтобы его нашли?

— Все намного прозаичнее, Стас, — горечь просквозила в словах, она не смогла ее сдержать. — Он сам меня нашел. Чисто случайно. Иии… теперь все еще хуже. Сейчас единственное, чего я хочу, это забыть его как страшный сон.

— Слушай, не мне тебе говорить, что плохих моментов бывает ровно столько же, сколько и хороших. Ты, главное, не падай духом, и скоро все наладится.

Яра благодарно обняла его, грозясь снова опрокинуть чашку, но уже на него самого. Он приобнял ее за плечи.

— Я обязательно буду счастливой, но иногда надо и погрустить. Хочешь я сделаю тебе кофе? Вместе выпьем за мое разбитое сердце. — Она встала, включила чайник, который успел остыть, и потянулась за банкой с растворимым кофе. — Знаешь, а я даже была уверена, что ему не безразлична.

— Он тебе сам об этом сказал?

— Нет, просто… — Ярослава пожала плечами и улыбнулась. — Казалось, я это точно знаю, как таблицу умножения.

— Тогда прислушайся к себе. Не просто же так ты это решила. Человек может кричать о том, что любит, и не любить, а другой может молчать, но показывать действиями. Простой пример — мой папа, причем в обоих случаях, — Стас вздохнул и уставился на чашку, которую она поставила перед ним. — Я так и не могу простить его.

Яра задумалась и стала перебирать в голове все моменты, которые так тщательно берегла в самом сердце, какую бы боль они не причиняли. Она пыталась поймать то мгновение, когда почувствовала его.

Юра подбежал к ней, когда она упала, но так поступил бы любой на его месте. В новогоднюю ночь не оставил одну, принес медовый тортик в знак примирения, опять же пустил ночевать к себе, готовил для них, согревал и обнимал ночью. Целовал так, как не целуют того, кого не любят. Прибежал к ней в гримерную, чтобы ей не было страшно…

Черный крепкий кофе напоминал цвет его глаз, завораживал и не отпускал, пока она, погрязнув в мыслях, водила по нему ложечкой.