Измена.Любовь (СИ)

И пусть в самый последний момент я успела их поймать, до боли зажав уголки глаз пальцами, я не прощу Платону этого момента…

— Не рыдай, — прозвучало негромко. — И прекрати страдать, а то я из-за этого даже позлиться как следует не могу.

И без перехода скомандовал водителю:

— Витя, едем на Софийскую, к дому Павлы Сергеевны.

И снова мне:

— Кофе у тебя есть?

— А работа? — я тупо смотрела на его широкую ладонь, лежащую на моей. Пыталась справиться с волной ярости, слезами и глупой надеждой, готовыми содрать с меня ту броню, что я только что вернула на ее законное место — нельзя, я больше не верю, что можно опять открыться…"

"— Готовить шефу кофе — часть вашей работы, Павла Сергеевна. А уж где я его буду пить — мое личное дело. Не забывайте, что я тиран и деспот. И сейчас еду пить кофе к вам домой, потому что мне так захотелось, — большой начальник и самодур Платон Александрович захлопнул ноутбук и повернулся ко мне:

— Есть еще какие-то возражения? — спросил небрежно.

— У меня молока дома нет, — отчеканила я с ненавистью. — А вы по утрам пьете кофе только с ним. Так что простите, Платон Александрович, придется вам пойти в другое место… кофе пить…

Надо же как быстро мое настроение выскочило из той дырищи, где только-что лежало, подергивая лапками в предсмертных конвульсиях!

Сейчас мне больше всего хотелось врезать по спокойному лицу придуряющегося начальника за этот его тон, и за все, что он только-что со мной проделал.

Словно прочитав мое желание, Платон резко подался ко мне и прошептал на ухо, почти касаясь его губами:

— Не понял, Павла Сергеевна, это вы меня сейчас так послали? Зря, с начальством нельзя так обращаться. Придется наказать вас за дерзость.

Куснул за краешек ушной раковины, заставив дернуться от короткого острого удовольствия, отстранился и сухо информировал:

— Сегодня обойдусь черным кофе в связи с непредвиденностью ситуации. Но на будущее возьмите за правило иметь в своем холодильнике все необходимые ингредиенты, Павла Сергеевна.

Откинулся на спинку кресла, подцепил мою ладонь и подтянул к себе. Погладил мои судорожно зажатые в кулак пальцы, умостил их у себя на коленях и замолчал, глядя перед собой, словно тут же позабыл о моем существовании.

— Платон Александрович, что происходит? — выдавила я из себя. устав молчать и наливаться злостью, когда машина заехала в мой двор, и я вслед за Платоном выбралась из салона.

Не отвечая, биг-босс наклонился к окну и что-то в полголоса сказал водителю.