Измена. Я тебя не отпускал! (СИ)

Как и не в курсе того, что охрану всех моих зданий осуществляют люди из моего же охранного агентства.

Надо будет Паше премию выписать. За поимку особо опасной, готовой уничтожить собственную жизнь из-за меня дурака. Она же у меня натура ранимая. Сейчас глупостей наделает, потом сама пожалеет.

Веня еще даже не успевает полностью остановится, как я выскакиваю из машины и влетаю в клуб. Ребята на входе почтительно кивают. Паша сразу увязывается за мной:

— Последние двадцать минут ничего не менялось, она в гордом одиночестве тусит на танцполе.

— Почему ты не с ней?! — рявкаю. — Разве я не сказал с нее глаз не сводить?

— Дык меня вызвали на входную группу, Герман Валерич, — оправдывается. — Там какие-то упыри драться собрались.

— Похер на упырей, Паша! Ты приоритеты-то расставляй! Вот и где она?! — я указываю ему рукой на танцпол и не вижу ни одного ангела, похожего на мою жену.

Паша чертыхается себе под нос, судорожно оглядывая людей в клубе:

— Простите, Герман Валерич! Дайте мне десять минут, я ее найду!

— Ты хоть представляешь сколько всего с ней может случиться за эти десять минут?! — цежу я, чувствуя, что на глаза опускаются шоры.

— Пять! Пять минут, Герман Валерич! Мы щас мигом ее отыщем! — он поднимает к лицу рацию: — Ребят, срочно по камерам мне найдите ту миниатюрную брюнетку, за которой я вам велел присмотреть.

— Какую еще брюнетку, Паша? Моя жена светло-русая.

Паша поднимает на меня непонимающий взгляд:

— А вы давно свою жену видели? — задает тупой вопрос.

— В смысле? — непонимающе морщусь.

— В том смысле, что паспорт вашей жены я принимал из рук брюнетки, — пожимает плечами. — Это точно.

— Что еще за херня?

— Может она паспорт потеряла, и кто-то воспользовался?

— Воспользовался чтобы что, Паш? В ваш гадюшник просочиться? — фыркаю я, окидывая новым взглядом толпу в клубе. — Брюнетка, говоришь?

— Да, темные волосы, собранные в высокий хвост, короткое красное платье, яркий макияж, и черные босоножки на платформе.

— А ты весьма пристально мою жену разглядел, — с нескрываемой угрозой в голосе замечаю я.

— Так это… Вы же сами попросили присматривать. Она просто пока танцевала пару раз едва не упала на своих этих каблучищах, вот я и запомнил, — оправдывается.

Рация в руках Паши оживает:

— Павел Аркадьевич, она на баре с каким-то типом.

Больше мне знать ничего не надо. Срываюсь вниз по лестнице, и бесцеремонно распихивая народ на танцполе, пробиваюсь к барной стойке.