Невеста для генерального (СИ)

Теперь я просто обязана его ею накормить!

— Я ее тут часто ем, — привожу самый серьезный аргумент.

— Ладно, пойдем, — в итоге со вздохом выдает он.

О боги, ну как на плаху собирается. Ох уж мне эти буржуи.

Мы подходим к павильончику, и Марат сразу здоровается на свой манер, нараспев:

— Привет, красавица, давненько тебя не было! Рад тебя видеть, очень рад! Как ты? Как мама?

— Привет, Марат. Спасибо, все хорошо, — улыбаюсь ему в ответ. — Ты сам как? Как дочка? Как жена?

Марат складывает ладони и покачивает головой.

— Аль-хамду ли-Ллях*, Кирочка. Все отлично, вот, переехали недавно в новую квартиру.

Мы еще несколько минут беседуем в сопровождении изумленного взгляда Рокотова.

Потом наконец отходим в сторону лавочек, чтобы присесть. Я несу шаурму, а он стаканчики с чаем.

Я приземляюсь на лавочку, Максим садится рядом, осторожно берет из моих рук шаурму в бумажном пакетике и косится на нее.

И выжидающе на меня смотрит.

Я с аппетитом кусаю свою.

— М-м-м, вкуснятина!

Рокотов все еще не ест.

— Максим, ты ждешь, не отравлюсь ли я? Не, конечно, можешь подождать полчасика, но тогда шаурма уже остынет. А ее нужно есть теплой.

Он поджимает губы и качает головой.

Старательно сдерживаю улыбку, киваю на его шаурму. Мол, ну, давай же.

Или все, его лимит на благодушие исчерпан? Щас как встанет, как скажет, что с него хватит, он на такое не подписывался.

Но нет, Рокотов все-таки ее кусает. Через пару секунд начинает жевать. Приподнимает бровь:

— Хм. Это не так плохо, как я думал.

Несколько минут мы молчим, а потом Максим спрашивает:

— Откуда ты знаешь этого Марата? Общались так, будто знаете друг друга много лет.

— Тут и познакомились, — пожимаю плечами я. — Пришла за шаурмой как-то раз, так и разговорились.

Рокотов прокашливается.

— А ты со всеми продавцами так общаешься?

— Нет, — снова пожимаю плечами. Отвечаю с улыбкой: — Но Марат хороший человек, умный и трудолюбивый. Дружелюбный. Почему не поговорить? Оно как-то само так вышло.

Вижу, Максиму такое в диковинку. Он как-то странно на меня смотрит.

Я снова кусаю свою шаурму, и тут чувствую, как мои ноги в полуботинках сзади что-то ощутимо задевает.

С бешено бьющимся сердцем резко подпрыгиваю с лавочки и ору:

Я мало того, что подскакиваю, так еще и неуклюже всплескиваю руками, и моя шаурма летит вниз, яркой кляксой приземляясь в нескольких сантиметрах от ботинка Максима.

Часть соуса и содержимого ожидаемо попадает и на ботинок, и на его брюки.

Красивые были брюки. Черные.