Невеста для генерального (СИ)

Блин, знала бы, что все так строго, взяла бы с собой другое платье.

Снова иду в ванную, снимаю бюстгальтер и разглядываю себя в зеркало. Грудь практически не выделяется, все-таки подклад делает свое дело. Но я чувствую себя некомфортно и решаю прикрыть ее волосами. Выхожу и с вызовом смотрю на Рокотова.

Он усмехается, снова подходит ко мне, убирая волосы за плечи, задерживает взгляд на декольте, а руку — на моем плече, и я слышу его приглушенный голос с нотками хрипотцы:

— Так гораздо лучше. Ты готова?

И мы идем в коридор. Останавливаемся у входа в просторную гостиную, откуда виден большой накрытый стол.

Наталья ставит на него блюдо с овощами и поворачивается к нам. Секунда, и ее лицо озаряется яркой озорной улыбкой, при этом она смотрит куда-то вверх.

Мы с Рокотовым синхронно поднимаем взгляды. Прямо над нашими головами висит веточка омелы. Вот блин. Я кошусь на жениха. Интересно, он встал так нарочно или это сюрприз и для него?

Я в курсе, что это за традиция. Пара, что оказывается под омелой, обязательно должна поцеловаться. Если правильно помню, влюбленные целуются для того, чтобы всю жизнь быть вместе. Плюс это приносит здоровье и помогает зачать ребенка.

М-да, все мимо и совсем не обо мне с Рокотовым. Детей он не хочет, серьезные отношения ему не нужны. А на здоровье, думаю, и так не жалуется.

— Ну, вы знаете, что делать, — разводит руками Наталья. И пристально на нас смотрит.

Рокотов посылает Наталье ответную улыбку, уверенно и крепко притягивает меня к себе так, что мне приходится положить руки ему на грудь.

Выходит, и он знает об этой примете.

Жених гипнотизирует меня взглядом. Его и без того темные глаза становятся практически черными, бездонными. Жар предвкушения разливается по телу помимо моей воли, и я вздрагиваю от собственной реакции. Его лицо все ближе и ближе, а спустя мгновение я чувствую на губах его горячее дыхание.

Одна его рука скользит по моей спине, а второй он обхватывает мою шею, прижимая к себе еще плотнее.

Наш поцелуй совсем не похож на тот, первый, когда Рокотов поцеловал меня на глазах у Августа Адольфовича. Тот был слишком грубый, подчиняющий. Этот совсем другой.

Прикосновения губ к губам, поначалу легкие, как взмах крыльев бабочки, становятся все более горячими, требовательными. Рокотов сметает мои последние сомнения своим напором. Я размыкаю сомкнутые зубы, впуская его внутрь, и… отвечаю на поцелуй.

Всецело поддаюсь нахлынувшим острым ощущениям, пока наши языки дерзко заигрывают друг с другом.