Сводный гад (СИ)

У неё хозяин умер и её усыпить хотят, если никто сегодня-завтра не заберёт. Я решила забрать. И заблудилась…

— Ясно. Ну, ничего, завтра позвонишь, заберём. Что за собака-то?

— Стафф…

— Щенок?

— Нет. Взрослая.

— Хм… Такая себе затея. Ты представляешь, сколько надо сил на такую собаку? Времени? Терпения? Любви?

— Ты тоже думаешь, что я легкомысленная и брошу еe?! — с обидой отворачиваюсь.

— Допускаю такую мысль.

Дуясь на него, смотрю на огонь.

— Уж лучше не брать, чем потом бросить. У нас, когда кого-то забирали, а потом возвращали обратно… — появляются стальные нотки в его голосе.

Сердце моe сжимается.

— А тебя забирали?

— Нет. У меня группа здоровья была стремная. Больных брать не хотят."

"— У тебя?!

— Ага, — смеётся. — Дохлый был совсем, мелкий. До нормы по весу не дотягивал. То бронхит, то пневмония, то гастрит…

— А как же ты в спорт попал?

— Дрался… как берсерк, — улыбается. — В какой-то момент до меня дошло, что не дрочат только тех, кому плевать какой перед ним соперник и сколько их. Его мочат, а он всегда встаёт и убивает в ответ. Не может встать, убивает потом, как очухается. Но неотвратимо достанет тебя, не руками, так лопатой. Ну и на отборе Бес меня забрал в школу на детские сборы. Дразнил Ванькой-встанькой. Сколько не роняй, я все равно поднимался. Откормил, вылечил, накачал, мозги вправил… Он мой батя, на самом деле.

— Папа тоже хороший, — немного становится грустно за отца.

— Я не спорю, — пожимает плечами. — Но у меня его не было. А Бес был.

— Чай вкусный.

— Согрелась?

Да, согрелась. Но я хитрю, чтобы получить опять его объятия.

— Нет… Морозит.

Встаю с кресла, намекая, чтобы уселся на свое место. Тяжко вздохнув, приземляется. Довольная устраиваюсь сверху. Втыкаюсь носом в его щеку.

— А у тебя совсем никого-никого родного не было? До Беса твоего?

— Никого-никого…

Пытаюсь представить его маленьким, мне становится так больно за него. Сижу, глотаю слезы, поглаживая его по затылку.

— Ты чего, Ясь? — насторожено.

Ведёт пальцами по моим мокрым щекам

— Ничего… — рвано вздыхаю. — Я буду тебе как родная, обещаю, — крепче обнимаю за шею, тыкаясь в ухо мокрым носом.

— Да ладно… — тихо смеётся. — Завтра же опять поругаемся.

— Ну и что… Все ругаются… Я с родителями по пять раз на дню могу. Это же не делает нас чужими?

— Родная… — скрипит его голос. — Уж лучше бы — нет.

— Почему?

— Потому… — шепчет с надрывом, касаясь своим носом моего на мгновение.

Закрывая глаза, улетаю в это ощущение — мгновения до поцелуя.