Сводный гад (СИ)

— Борис, что там у нас по опросам ""одобрения"" в соцсетях?

— Рейтинг упоминания вырос в четыре раза. Растёт молодёжная аудитория… — недовольно. — Незначительно пока.

— Так стрим только вышел. Вырастет… — пожимаю плечами. — К следующим выборам раскачаем немножко.

— Мужская аудитория — ровно.

Да, мужикам семейные скандалы до звезды. Они топят за дороги и малый бизнес.

— Женская — качается. Рейтинг одобрения упал.

— После сюжета с участием… всех детей, — бросаю взгляд на Стасю. — Женская качнется в плюс.

Стася называет Ольгу Валерьевну мама Оля и не слезает с рук. Это архи-умилительно! На это можно просто рыбачить в женской аудитории. И естественно это попало в фокус.

— Почему он не выходит? ""Команда крутых специалистов"" тупит? — смотрю на Бориса.

— Почему он не выходит? — поднимает взгляд на него отец.

— Я надеялся, что мы все-таки избежим огласки, — вздыхает тот, переводя на меня недовольный взгляд. — Вы же не поставили меня в известность о… многих деталях.

— На сколько мы упали после выборов? — уточняет отец.

— Восемнадцать процентов. И будем падать ещё в ближайшие десять дней. Случись это до голосования, мэром бы Вы не стали.

— А где мама? — пристраивается на подлокотник с другой стороны от отца Яська.

Стася ерзает во сне, раскрываясь.

— Оформляет документы, — прикрывает снова покрывалом.

Стася остаётся… Отец и слова против не сказал.

И за это я готов ему простить все его косяки. Но прощать вроде как и нечего особо.

Смотрит на часы.

— Мы можем посидеть со Стасей — переглядываемся с Царевной.

— Надо ехать, Алексей Михайлович! — торопит его Борис.

— Ладно, — аккуратно выбирается он.

Идут на выход. Рядом со мной на столике его телефон. Забыл?

— Отец… — машинально зову его, протягивая.

И споткнувшись на этом слове, замираю.

Про себя уже начал называть так, в большей мере имея в виду — ""отец Яси"". Но потом границы начали смываться… А вот вслух — первый раз.

Забирает из моей руки телефон. Мы встречаемся растерянными взглядами. Замечаю, как краска бросается ему в лицо. И моe — тоже горит.

— Вы на ужин оставайтесь, — хрипло просит он, оттягивая вниз галстук. — Я пораньше приеду.

Киваю…

Он уходит.

А я плаваю в какой-то странной эйфории. Что это наконец произошло. И произошло не вынужденно. Но и рад, что он ушёл сейчас. И я могу отдышаться.

Достаю из кармана Стасины серёжки, демонстрируя их Ясе.

Мы молча берём по одной и стараясь не разбудить надеваем их крепко спящей Стасе.

Касаемся с Царевной носами.