Эйгор. В потёмках (СИ)

Левая рука прижата к полу, так что снова взвожу курок на «Эрстоне» и прижав его к боку зомби, стреляю повторно. Только через секунду понимаю, что поддался панике и впустую израсходовал патрон.

Пытаюсь спихнуть с себя труп и левым глазом, который в отличии от правого не забрызган содержимым головы мёртвого продукта химерологов, вижу оскалившегося кролика, скелет которого почти очищен от мяса. Единственное, что напоминает органику на его морде — горящие красные глаза, видимо специально приделанные ради того, чтобы нагнать страха.

Спустя мгновение сверху опускается топор, разрубающий мёртвое животное напополам. А ещё через секунду с меня сбрасывают труп и ухватив за правую руку, рывком ставят на ноги. Левым глазом вижу, что скатившийся вниз зомби сбил с ног сразу троих собратьев, которые уже поднимаются на ноги и спешно протираю лицо. Закончив, бросаю быстрый взгляд по сторонам — пока мертвецов на этом этаже не видно. Только Джойл, извиняющимся тоном обращающийся ко мне.

— Ты прости — сплоховал я что-то. Уж больше страшен был урод этот.

Взведя курок, поднимаю «Эрстон», прицеливаясь и отвечаю.

— Ничего. Я и сам хорош — всадил ему лишнюю пулю в рёбра. Впустую патрон сжёг.

Гремит выстрел и первый из трёх зомби кубарем летит вниз. Оставшихся двоих тоже укладываю прицельными выстрелами из крупного калибра. От грохота закладывает уши, но и эффективность на высоте — разрывные пули «Эрстона» буквально разносят гнилые черепа на куски.

Отстрелявшись, перезаряжаю оба револьвера, продолжая наблюдать за лестницей. Где все остальные? Либо встреченный нами второкурсник сильно преувеличил масштабы бедствия, либо они чем-то заняты снаружи. Через двадцать секунд шум всё-таки слышится. Но не со стороны первого этажа а от подъёма на третий. Повернув голову, обнаруживаю Канса Тонфоя. Второй член семьи хёрдисов, который учится с нами на курсе. Парень с тонкими чертами лица и прилизанной шевелюрой, сейчас сжимающий в руках винтовку. За ним следует около десятка разномастно вооружённых студентов. Из знакомых лиц — только виконтесса Мэно.

Поравнявшись с нами, останавливаются, оглядывая тела разбросанные по полу. Один из студентов задерживает на мне взгляд, после чего отбегает на несколько метров в сторону и принимается извергать содержимое желудка. Почти все остальные, включая Тонфоя бледнеют. Всё настолько плохо? Или я может просто не чувствую запаха?

Надо отдать сыну хёрдиса должное — на попятную он пойти не пытается.