Эйгор. В потёмках (СИ)

— Знаешь, Орн, я не имею ни малейшего представления, как стану объяснять это отцу, но у меня присутствует стойкое желание отправиться с тобой. Ты ведь не собираешься послушной овечкой ехать в столицу?

Медленно покачиваю головой.

— Нет. Но и к Ценхору сильного желания отправляться нет. Тем более не факт, что он сможет чем-то помочь.

— Зависит от их готовности к открытому мятежу. Ради такого союзника, как законный наследник, они могут и ускориться.

Закончив фразу, с задумчивым видом делает глоток сорка, видимо обдумывая расклад. Айрин, тоже о чём-то напряжённо размышлявшая всё это время, начинает тихо говорить.

— Мне надо предупредить отца. Но пока срок твоего появления во дворце не истёк, я могу свободно находиться рядом. Вот дальше…не уверена.

Покосившийся на виконтессу Джойл, мрачно гудит.

— А я могу этот договор подписать? Происхождение то у меня простое, не чета вашему.

Канс, подняв на здоровяка меланхоличный взгляд, вносит ясность.

— Если раньше ни с кем такого не подписывал и не относишься к роду одного из герцогов — можешь.

Мозг машинально цепляется за оговорку по поводу герцогов — позже надо будет выяснить в чём их принципиальное отличие от всех остальных. Пока же, пробую донести до уроженца Хельгинских болот, что дело в которое он влезает — это вовсе не обычная передряга, которые имели место ранее.

— Джойл, подумай ещё раз. Путешествие либо заведёт нас в столицу, где придётся сыграть в поддавки с регентом, либо к Ценхору, где мы окажемся на острие мятежа. В обоих случаях, опасность будет зашкаливать. Это не сбежавшая химера или чужой некон в коридорах Хёница. Вероятность погибнуть на много порядков выше. Если ты останешься в университете, поверь — у меня не будет к тебе никаких вопросов. И другом я тебе считать не перестану.

Глянув на аристократов, сидящих напротив, добавляю.

— Вас двоих, это тоже касается. Предприятие, мягко говоря, опасное.

Первым, неуклюже хлопнув меня по плечу, отвечает здоровяк.

— Сам сказал — мы друзья. А поездка тебе предстоит опасная. Так что, это, ну…с тобой я, в общем, поеду.

Судя по лицу и последней фразе, парень серьёзно переволновался — такого косноязычия за ним раньше не наблюдалось. Сразу, как он заканчивает, с другой стороны стола слышится голос Тонфоя.

— Я никогда себе не прощу, если упущу возможность принять участие в государственном перевороте. Или мятеже. Представляю себе лица братьев, когда они поймут, что я среди соратников победившего императора.