Её двойная тайна (СИ)

Как же я рада, что они появились в моей жизни. Мои маленькие крошки, маленькие копии своего отца. Да, они ещё совсем малышки, да они подрастут и изменятся, но многие черты лица указывают на поразительно сходство с Белинским. И это пробуждает во мне воспоминания и боль.

Прошло уже десять месяцев, как я сбежала от Белинского, но забыть его всё равно не могу. Да и вряд ли смогу когда-нибудь. Дочки всю жизнь будут мне напоминать о нём.

А так хочется, чтобы всё было по-настоящему. Чтобы он, как и я ждал их рождения, чтобы встречал нас из роддома.

Чтобы мы все вместе гуляли в парке, как это делают другие семьи.

Хочется, чтобы он сейчас шёл со мной рядом и вёз коляску, как только что прошедшая радом пара.

Но этого не будет никогда. Он больше никогда не причинит нам боль. Никогда больше не появиться в нашей жизни. Никогда!

Никогда не говори «Никогда»! Еще десять месяцев назад я говорила, что Белинский больше никогда не появится в нашей жизни. А сейчас она стоит напротив меня и смотрит на меня своим леденящим взглядом, от которого просто стынет кровь.

Как он здесь оказался? Неужели он нашёл меня? Что теперь будет, если он узнает о детях? Я кручу в голове эти вопросы, стараясь изо всех сил найти на них ответы. Но, увы, тщетно!

— Ну, здравствуй, Марина Романова, — он подходит ко мне всё ближе и ближе, от чего мне становится всё страшнее и страшнее.

— З-здравствуй, — едва выдавливаю из себя я.

— Сколько же я тебя искал, сколько ждал, — он берёт меня за подбородок и смотрит прямо в глаза.

— Что тебе нужно?! — как можно спокойнее спрашиваю я, хотя внутри вся дрожу от страха.

— Уже ничего, — спокойно отвечает он, — единственное я хочу видеть нашего ребёнка.

Вот это да, откуда он узнал о детях. Так, стоп, он говорит о ребёнке, значит, он знает о том, что я была беременна. Ну, или догадывается об этом. А о том, что я родила двоих детей он видимо не в курсе.

— Какой ребёнок? — делаю вид, что не понимаю о чём он.

— Наш с тобой ребёнок, ты же сбежала от меня, потому что была беременна.

Марин, я всё знаю, нет смысла врать.

— Да, я была беременна, но ребёнка больше нет, — на ходу придумываю я.

— Как нет? — округляет глаза Белинский. — Ты что избавилась от нашего ребёнка?! — повышает тон он.

— Нет, стресс сам сделал своё дело, — вижу, что эти слова делают ему больно, но мне его совсем не жаль. Сейчас я в очередной раз пытаюсь защититься от него.

— То есть, ты хочешь сказать,.. — не договорив, он отходит от меня.

— Да, именно это я и хочу сказать.