Её двойная тайна (СИ)

— Извини, я не смог тебе позвонить раньше, много дел. У тебя всё в порядке?

— Да, всё хорошо, — стараюсь как можно спокойнее говорить я.

— Я ещё останусь в Саратове на пару дней, так что приеду не раньше вторника, а то и в среду! — начинает врать он.

Конечно, как же в Саратове он! Видела я сейчас в каком ты Саратове! Хочется крикнуть мне, но я понимаю, что должна держать себя в руках.

— Мне очень жаль, — сухо произношу я.

— Я очень по тебе скучаю, — выдаёт он, — а ты?

— Я тоже! — говорю я то, что он хочет услышать.

— Мариш, у тебя всё в порядке? — задаёт вопрос, он, видимо начинает чувствовать мою сухость в разговоре.

— Да, любимый, всё хорошо, просто приболела немножко, — на ходу придумываю я. — Видимо вирус подхватила, кости ломит и температура небольшая.

— Малыш, — ласково произносит он, но сейчас эти слова режут больнее ножа. — Может тебе тогда лучше к маме поехать? Просто ты сейчас одна, больная. Я далеко, а она о тебе позаботится.

— Я уже у неё, — признаюсь я.

 — Побуду у мамы несколько дней. Проекты я сделала, поэтому ты не против, если я несколько дней побуду дома, отлежусь.

— Да, конечно! — покорно соглашается он. — Тогда отдыхай, не буду тебе мешать. Выздоравливай.

Больше ничего не говоря, он кладёт трубку. А я, едва он это делает, снова начинаю плакать, пытаясь слезами излечить свою боль. Но становится всё хуже и хуже. Да, не солгала ему. Я действительно заболела, но только эту боль нельзя вылечить обычными лекарствами.

Её вообще нельзя вылечить. Можно притупить, ненадолго заглушить, но вылечить нельзя.

Сколько я так просидела, в слезах изливая свою боль, я не знаю. Но только именно в таком состоянии и застала меня мама.

— Господи, доченька, — едва войдя в квартиру и увидев меня на полу, мама тут же стала меня поднимать. — Девочка, моя, что случилось? Почему ты плачешь?

Ничего не говоря, я бросилась в объятия мамы. Сейчас она ничего спрашивать не стала, а просто обняла меня крепко-крепко и прижала к себе.

Когда я немножко отогрелась в её объятиях, мамуля отвела меня в гостиную и усадила на диван.

— Что с тобой, родная моя? — утирая слёзы с моих щёк, спросила она. — Ты что с Ромой поругалась?

После этого вопроса, я снова расплакалась.

— Да что же это такое, — мама снова обняла меня, и лишь когда я немного успокоилась, то всё рассказала маме.

— Вот это да! — выдала она, — Вот он, гад такой! — начала она на него ругаться.