Её двойная тайна (СИ)

А я не пропаду!

Потом Элина встала и подошла к двери и, стукнув кулаком по ней, громко крикнула:

— Конвойный! — дверь тут же открылась, и появился конвойный. — Отведите меня в камеру!

— Руки за спину, лицом к стене, — командовал он, а она послушно исполняла.

— Я ненавижу всю вашу семейку, — процедила она напоследок и вышла.

А я остался, ещё долго сидеть, пытаясь принять и переварить всё то, что она мне сейчас сказала.

Я, конечно, знал, что мой дед не святой, что его бизнес был нажит не совсем честным путём, поэтому отец и не стал всем этим заниматься.

Но чтобы настолько всё было, криминально я не знал. Да и не мог я этого знать. Потому что тогда тоже был ребёнком и во всё это не вникал. Да я вообще мало во что вникал. Я был увлечён глупым соревнованием с братом. Да, я тоже не святой, я предал брата, чуть не лишил его семьи. Но я никого не убивал. На мне нет ничьей крови. Единственное перед кем я виноват, так это перед своим сыном и перед мамой. И если отец и брат меня простили, то простили ли меня мама и сын, я никогда не узнаю.

Элина винит моего деда в смерти своих родных, но она сама убила ни в чём не повинного человека. И ей придётся с этим жить. И хоть передо мной она и старалась быть сильно, я понял, что на самом деле она очень боится того, что её сейчас ждёт.

На улице шёл моросящий дождь. Он словно вместе со мной оплакивал мою маму, смешиваясь с моими слезами. Народ с кладбища стал потихоньку расходиться, а я продолжала стоять у могилы и смотреть на улыбающуюся фотографию мамы.

Сейчас они там с папой вместе, а я здесь одна. Она всю жизнь любила только его и хранила ему верность, а сейчас она там с ним. Я не знаю, есть ли жизнь после, но я твёрдо верю, что если она есть, то папа очень рад видеть свою Тонечку.

Но только мне здесь, на земле, в мире живых очень больно и очень холодно. Холодно без маминых рук, маминой улыбки, маминых объятий и поцелуев. На меня снова накатывает такая тоска и боль, что я беспомощно опускаюсь на колени и начинаю плакать.

В это время ко мне подбегает Рома и быстро поднимает меня с сырой земли.

— Я с тобой моя девочка, я с тобой, — шепчет мне он, и от его слов мне становится намного легче.

Как же я сейчас благодарна Роме, что он со мной рядом. Что всё это время поддерживал меня, помогал, что взял все заботы по похоронам, на себя. Потому что я так и не смогла смириться с потерей мамы, и у меня буквально всё валилось из рук.

Я даже дочек за эти дни видела всего пару раз.