Её двойная тайна (СИ)

Мне нужно было, чтобы она поверила. Прости, — он прижал меня к себе, — у меня сердце разрывалось, когда ты закричала. Мне хотелось обнять тебя, защитить. Хорошо, что Макс был рядом и помог тебе. Единственное, что я смог, это перед уходом дать понять, что я их спасу.

— Я чуть не умерла, дети пропали, мама в больнице. Да ещё вновь твоё предательство! — честно призналась я. — Мне ещё никогда не было так больно, даже когда я узнала о твоих планах.

— Малыш, прости, — вновь виниться передо мной Роман.

Я на него очень зла, за этот спектакль. Но может, у него действительно не было другого выхода? Может, тогда нужно было действовать именно так? Я вижу, что сейчас он страдает и винит себя. Поэтому решаю его успокоить.

— Спасибо, что вернул их, — теперь его обнимаю уже я.

— Как Антонина Петровна, — интересуется он, когда мы садимся на кушетку возле палаты.

— Плохо, очень плохо, — честно признаюсь я.

В этот момент в палату мамы забегают несколько врачей во главе с той женщиной главврачом, а я слышу противный протяжный писк аппарата…

— Дефибриллятор! Разряд!.

. Ещё! Разряд! — доносятся до меня страшные слова, но аппарат предательски продолжает непрерывно пищать. — Увеличиваем! Разряд!

— Мамочка, моя, живи, — тихо шепчу я, — живи, родная, живи!

— Разряд! Ещё! — не успокаиваются врачи.

— Мама, живи! — уже кричу я. — Слышишь, живи! Живи! — я пытаюсь вырваться от Ромы, чтобы быть ближе к ней.

Чтобы она услышала, чтобы боролась, чтобы жила.

Тут писк аппарата затихает и наступает тишина. Предательски звенящая тишина. Сердце мамы не бьётся, врачи молчат, молчит и Рома. Из палаты один за другим выходят доктора, к нам подходит та самая главврач.

— Мне очень жаль, — говорит она дежурную фразу, — мы сделали всё что могли!

— Мама, — вырываюсь я из рук Белинского и бегу в палату к маме.

Она лежит на кровати и не дышит.

Я начинаю умолять её очнуться, беру за плечи, трясу. Но тщетно, она ушла, ушла навсегда.

— Мама!!!!! — кричу я, а потом кладу голову ей на грудь и начинаю горько плакать.

Мне пришлось пережить много боли за свою жизнь. Но ничто не может сравниться с потерей мамы. В ней был целый мир, целая вселенная. Которая сейчас рухнула, придавив меня своими обломками. И так тяжело дышать, тяжело жить.