Её двойная тайна (СИ)

 — Ненавижу! Ты ещё пожалеешь! Я тебе отомщу! — далее следуют угрозы.

Но это продолжается не долго, её запихивают в полицейский бобик и везут в участок. Благо девочки в дороге уснули и не видели всего этого безобразия.

— Ну, брат ты даёшь! — Максим подходит ко мне. — Ты хоть знаешь, что когда ты всё это говорил Марине, я тебя чуть не убил.

— Знаю, — улыбаясь, ответил я, — по глазам было видно. Но я не мог по-другому.

— Я знаю, — поверил мне Макс, — ладно хоть хватило ума Марине дать понять, что это часть твоего плана, пока её удар не хватил.

— Где она, кстати? — интересуюсь я, понимая, что её здесь нет.

— Я отправил её в больницу к маме, неизвестно ещё что там.

— Да уж, — тяжело вздыхаю я. — Как бы вся эта ситуация сейчас Антонине Петровне не навредила.

— Что-то серьёзное? — интересуется брат.

— Очень, — подтверждаю я, — но до сегодняшнего дня у неё ещё был шанс. Ладно, ты можешь с девочками посидеть, я хочу к Марине поехать.

— Конечно, мог бы не просить, — покорно соглашается брат, — бери мою машину, а я поеду на твоей, чтобы их не будить.

Мы так и делаем, Макс уезжает на моей машине домой, а я на его машине мчу в больницу. Чтобы обрадовать Марину, что с детьми всё хорошо, и узнать о состоянии её мамы. Хотя страшная догадка уже пульсирует у меня в мозгу.

Я бежала в больницу сломя голову. Но мне всё время казалось, что я опаздываю. То автобус долго не шёл, то мне дорога казалась какой-то длинной, словно я бегу-бегу, а путь всё никак не заканчивается.

Но вот, наконец, моим мучениям пришёл конец.

Я прибежала в больницу. Сердце бешено колотится, толи от бега, то ли от ожидания чего-то страшного. Подхожу к регистратуре, спрашиваю про маму. Девушка не спеша берёт документы и начинает искать. Мне хочется её поторопить, кажется, словно драгоценные минуты уходят безвозвратно.

— Извините, но вашей мамы здесь нет, — равнодушно отвечает она, убирая документы обратно на полку.

— Посмотрите, пожалуйста, ещё раз, — прошу я. — На скорой сказали, что повезут её именно сюда.

— Я же вам говорю, её здесь нет, — так же равнодушно отвечает она.

Хочется закричать, потрясти её, чтобы из формального робота она превратилась в человека и просмотрела документы ещё раз. Или же эта постоянная рутина и общение с родственниками больных сделали её такой. И она надела маску равнодушия, чтобы с каждым не переживать их боль.

— Её сегодня в районе обеда привезли, — продолжая достукиваться до неё я. — Она после нападения.