Женитьба дядюшки Жиля (СИ)

Только была она той Анжелике полной противоположностью – вела себя сдержанно, говорила  негромко и очень вежливо, обниматься ни к кому не бросалась. Монсеньор Анри принёс гитару и сказал, что сегодняшний день заслуживает того, чтобы уже пить и петь, потому что наконец-то все собрались вместе. Жанно нахмурился – может, сказал он, где-нибудь добыть ещё одну гитару, потому что их с Анжеликой инструменты в Фаро? Но монсеньор сказал, что нечего бегать, им и одной хватит.

И хватило – Жанно всегда замечательно играл и пел, а вместе с Анжеликой у них и вовсе чудесно получалось, хоть Жакетте и приходилось время от времени, как поняла Мадлен, снимать ему боль. Но он улыбался и говорил – и впрямь, когда ещё соберёмся? Я теперь посол, милостью некоторых, и пихал в бок Лионеля, Орельен тоже собрался в Фаро, а ты останешься здесь присматривать за всем этим змеиным гнездом – так что, пока можем, будем петь.

Правильно, отец так и говорил – пока можешь, пой, двигайся, сражайся. А полежать успеешь.

Мадлен была замужем месяц. Снова замужем, но её второе замужество совершенно не походило на первое.

Осень настигла её в Аконе – старом замке, который местами хотелось перестроить от подвалов до крыши, но в целом он выглядел очень мило. Правда, проехать к нему было почти невозможно – потому что расчищать заросшую кустарником дорогу начали только лишь три дня назад, а до того в замок попадали через хитрую систему стационарных порталов, устроенных хозяином, но – как говорила матушка, графиня Шарлотта, глазки боятся, а ручки делают.

Увы, матушка не смогла прибыть на свадьбу. Погода, урожай, враги, что-то ещё. И, наверное, просто боязнь покинуть замок, который она не покидала уже лет пятнадцать. Правда, когда она говорила с Мадлен по магической связи накануне венчания, то – со слезами на глазах пожелала ей счастья и высказала надежду, что новый супруг, которого Мадлен нашла сама, окажется лучше того, которого когда-то нашли они с отцом. Мадлен заверила её, что так и есть, а про себя подумала – это несложно.

Да, в быту, в обычном человеческом быту Жиль был сущим ребёнком. Он никогда не задумывался о том, что растёт в поле, чем кормить овец, почему несутся куры и кто мелет муку. Его предел – это найти ночлег и еду в незнакомом городе, и он сам об этом честно сказал. И попросил Мадлен, если что-то нужно, чтобы он сделал – говорить о том прямо и недвусмысленно.

Зато он умеет выживать в диком лесу и в пустыне.