Девочка Майора (СИ)

Это сломает меня.

— Я не позволю тебе сломаться, Диана. Ты никогда меня не потеряешь. Выкинь всякие глупости их своей хорошенькой головки.

— Артур! — паника, любовь и страх смешанные с гневом плескались в её зелёных глазах. Только вот гнев был направлен вовсе не на Артура и он это знал.

— Девочка моя, прошу тебя, успокойся. Давай решать проблемы по мере их поступления. Сейчас у меня есть два очень срочных и важных дела. Я должен уйти… немедленно. Прошу тебя, не совершай глупости.

— Я не могу тебе этого обещать.

— Артур, тебе не понять того, что я сейчас чувствую! Какое отвращение испытываю к себе самой. Никому и никогда не понять.

Он взял в ладони лицо девушки, с чувством заглядывая в полные слёз зелёные глаза.

— Ты ни в чём не виновата, милая, не кори себя. Тебе было всего восемнадцать. Молодая и напуганная девчонка, которая осталась совсем одна. Ты поверила этому гаду лже-спасителю, потому что на тот момент тебе необходимо было найти у кого-то поддержку и защиту.

В силу юности и неопытности ты просто не смогла понять, какую паутину из лжи сплёл вокруг тебя этот шакал. Но сейчас… сейчас ты знаешь правду и тебе не восемнадцать…

— Да, ты прав, не восемнадцать. Поэтому я и не могу просто так ему этого подарить.

— Диана! — Артур покачал головой, ему совсем не нравился настрой девушки. Зная её горячий норов, от бестии можно было ожидать какой угодно выходки, а ему сейчас с Пашкой проблемы решать надо, не хватало ещё и Дианины разгребать косяки.

— Иди, Артур, решай свои вопросы, а я буду решать свои.

— Милая, но я полагал, что наши вопросы общие, м?

Девушка опустила вниз голову. Да, Артур прав. Только вот теперь Аксагов стал её личным врагом и вряд ли она сможет спокойно жить пока не отомстит этому мерзавцу. Когда женщина мстит — здравый смысл её умолкает.

— Я ничего не знаю! В чём ты меня обвиняешь? — скулил Павел, смотря в почерневшие глаза Громова, который не сильно-то и заставил его ждать.

— Не знаешь, значит, — процедил Артур, смотря на Павла, который жался к стенке, пытаясь ослабить верёвки, которыми Артур скрутил его руки.

Громов приблизился к Павлу, одним грубым движением припечатал его к стене, а вторую руку жал в кулак и заехал ему в брюхо, да так, что Павел согнулся пополам, хватая ртом воздух.