Его сладкая девочка (СИ)

Сажусь в кресло, все мысли снова возвращаются к папе, его знакомой и делах, которые он задумал.

Набираю номер сестры, но та не отвечает, зато звонит Прохоров.

— Это я должен слушать тебя. Что ты там наплела про меня?

— Я? Про тебя? Федор, ты тебе льстишь, я не то что ничего не говорю про тебя, я даже не думаю о тебе. У меня есть мужчина, мужчина во всех смыслах — и не тех, что близки тебе.

— Дымова, ты опять несешь чушь? Не было у меня ничего с тем парнем, не было и не могло быть! — Федор кричит в трубку, но он может орать сколько угодно и хоть на весь штат, мне все равно.

— Федор, прими уже себя таким, какой ты есть, поверь, станет легче.

— Совсем больная! Я не гей и не был им никогда!

— Конечно, да, это у меня отсасывали на новогодней вечеринке.

— Даша, ты все не так поняла.

— А знаешь, Федя, я тебе благодарна, вот реально хочу сказать спасибо, если бы не твой случайный минет, то я бы не приняла определенных решений и не встретила мужчину, которого полюбила.

— Дымова, ты пьяная?

— Да, Федор, но только от любви, — сижу, кручусь в кресле, мечтательно смотрю в окно, там уже стемнело, почти конец рабочего дня.

— Я приеду, и мы во всем разберемся.

— Не торопись, на океане сейчас, наверное, шикарные волны. И вообще, Феденька, желаю тебе огромной любви, целую.

Отключаюсь, не дав больше ему ничего сказать. Я на самом деле поймала себя на мысли, что не сержусь на Федора, он, можно сказать, мой купидон, если купидоны бывают геями.

Если бы не он, я бы не поспорила с Машкой, не отправилась бы в этот город, не встретила бы Вершинина в банке — с его темными и полными порока глазами.

Даже не по себе стало от этих мыслей.

Позади раздался кашель, повернулась, Тимофей стоял в дверях приемной.

— Да, почти все разошлись.

— Тимофей, а ты знаешь, куда поехал Роман Александрович?

Мне так захотелось его увидеть! Посижу тихо в уголке, даже не буду мешать деловой встрече. Не хочу быть дома одна, совсем не хочу.

— А ты отвезешь меня туда?

— Было велено отвезти домой.

— Ты словно всегда выполняешь то, что велено?

Тимофей замялся, опустил глаза, такой забавный, тонкая черная укороченная дубленка, черная водолазка, волосы зачесаны назад, уложены гелем.

— Или скажи куда, я поеду сама.

— Я быстро, только в туалет сбегаю.

Помчалась вприпрыжку, совсем забыв о том, что умные девушки не следят за своими парнями, а любопытство — это грех.

— Я бы сказала, что ты совсем не изменился, но это не так.