Новый босс (СИ)

Других слов для того, что он сделал нет, мам. Так что давай не будем по-ханжески крутить носами.

— Так вот, я была счастлива, что ты нашла человека, к которому прониклась настолько серьезными чувствами, что готова переехать на другой конец земного шара. Так почему в ответ я не могу рассчитывать на ту же любезность с твоей стороны?

— Я люблю и хочу уберечь тебя от ошибки, которую сама совершила. — высоким голосом произносит мама, и я не могу не заметить намек на легкую вопросительную интонацию в ее голосе.

Словно ей требуется моя подсказка, в том что она отвечает правильно.

— А кто дал тебе право судить, что будет для меня ошибкой, мам? Длинный список твоих неудавшихся отношений дает мне все основания предполагать, что ты в этом далеко не эксперт.

В этот момент у мамы такое лицо, словно ее привязали к столбу и собираются пороть розгами: глаза снова на мокром месте, губа закушена и дрожит. И мне искренне ее жаль, но я все же намерена довести начатое до конца.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Твое вмешательство привело к тому, что твоя дочь, то есть я, была несчастна целых три недели. Понимаю, ты так зла на отца Гаса, что тебе наплевать на страдания его сына, но все же скажу, что он тоже был несчастен. И я верю, правда, верю, что ты хотела как лучше, но вмешиваться в чужую жизнь, пусть даже это жизнь твоей собственной дочери, эта ты степень ответственности, на которую не имеешь права даже ты, мама.

По щекам мамы катятся слезы, но я не спешу ее утешать.

Я и сама нахожусь на взводе: щеки полыхают и сердце колотится как бегуна на дальние дистанции. Дыши, Слава. Тебе сейчас нельзя нервничать.

— Когда ты станешь матерью, ты поймешь. — вместе со слезами выдыхает ничего не значущую фразу мама. — Тогда ты на все взглянешь по-другому.

Ну, раз уж пошла такая пляска…

— Я, в общем-то, на пути к этому, мам. — говорю осторожно.

Мама извлекает зареванное лицо из ладоней и смотрит на меня как индюк на баобаб.

— Я беременна, мам. — не считаю нужным глушить счастливую улыбку. — Тринадцать недель.

Несколько секунд Ирина Сорокина глазеет на меня, не мигая, после чего срывается с места и бросается на шею.

— Слааавка, — выдувает плач Ярославны мне за воротник. — Ты… ох…ты и Гас….Я бабушка… ты все это время… а я…

— Ты будешь очень красивой бабушкой, мам. — говорю первое, что приходит на ум, и на всякий случай успокаивающе похлопываю ее по плечу.