Выпускной. В плену боли (СИ)

Я все это мельком замечаю, стараюсь внимания не обращать… Но волнение все равно со мной. И слабая надежда, что он пригласит меня на танец. Как в тот день…

Закрываю глаза, вставая в вальсовую позицию и вздрагиваю, когда чувствую, как талии касается тяжелая рука. А пальцы сжимают мужские. Настолько знакомые, словно мы тут не часы и дни, а годы…

— Можно пригласить вас на танец?

— Ты всегда спрашиваешь разрешения, только после того как возьмешь?

Демьян усмехается и качает головой.

— Только с тобой так получается… — он поворачивается меня в тройке шагов, не отрывая взгляда.

– Прости, что наорал и толкнул.

— Но заметь, удариться не дал об стену.

— Ты меня идеализируешь.

— Совсем нет. Просто смотрю на тебя реально… Собственно больше не никого.

— Сейчас пригодилась бы фраза, если бы ты остался единственным человеком на Земле…

Смех рвется из груди, а ноги сами шагают в ритм музыки. Она бьет по перепонкам, но приятными, нежными переливами. От них тело вибрирует. Кожа мурашками покрывается. А может дело в Демьяне, который с каждым поворотом держит меня все крепче.

— Необязательно что – то курить или принимать, чтобы отказываться от реальности. Мне всегда помогало фантазировать.

— Да что ты? У меня фантазии касательно тебя работали всегда только в одну сторону.

Секс… Еще до сна мне было даже противно про него говорить, а сейчас я чувствую, как набухает грудь и между ног становится мокро. Тело словно отвечает на знакомую команду, а мозг лишь адаптируется.

— Ну не все же сводится к сексу. Давай вот представим, что танцем в нашем актовом зале.

И вокруг не души… Только мы.

— Только мы, говоришь, — оглядывается Демьян, а я хохочу.

— Ну давай представим, что мы одни и на нас никто не смотрит, вот.

— Мм… Давай, — тянет он меня к себе ближе, а вальс превращается в медленный и чувственный… Меняется настроение вместе с музыкой. Мы почти соприкасаемся носами, смотрим друг на друга долго, пристально. Порой невольно, а порой нет, касаемся губами… Поцелуи. Их не было в списке. Наверное, они не возбуждают нашего маньяка, но как же будоражит это короткое соприкосновение.

Словно случайное, словно понарошку. Словно мы дети и еще ничего не было…

— Давай представим, — шепчу я, сбиваясь с шага, — что ничего этого не было, а это наш первый поцелуй.

— Поцелуй всегда прелюдия…

— Нет. Вот именно сейчас поцелуй это просто поцелуй. Поцелуй ради поцелуя.

— Скукота, — фыркает Демьян, но подтягивает меня к себе ближе и обхватывает нижнюю губу, отпускает. Повторяет снова.