Выпускной. В плену боли (СИ)

И все из-за нее. Ася как опиум, благодаря которому легко переживаешь заточение, легко приспосабливаешься и даже не против провести так побольше времени. Можно снизу. Можно сверху. Можно как угодно….

Там такое, что Асе и сниться не могло. Но почему – то это больше не вызывает страха, лишь горькое, пьянящее, темное возбуждение, что плещется по венам ртутью, что ядом заполняет каждую клетку.

Как запах сочной дырки, что течет под глухие стоны хозяйки. Я вылизываю ее до суха, но через секунду на язык снова капают горячие капли, словно лава, обжигая язык.

Я глотаю пряный сок, словно пью из источника жизни, а сам подыхаю от того как крутит внутренности от желания заменить членом язык. Как яйца сжимаются от переизбытка спермы. Бля…. Давай, кончай, ты же близко, вон как дрожишь вся, как сама бедрами танцуешь. Кто ж знал, что ты умеешь по лицу елозить, запахом по нервам бить. Я втягиваю кожицу, отпускаю, скольжу языком по клитору. Раз, другой… Слышу стон, как ахнула и одобрительно шепнула.

Нащупываю нужный ритм и добиваю эту мелодию финальными аккордами.

Ася вдруг вжимается пальцы в мои волосы, тянет до жгучей боли.

Я вою, а Ася кричит, выпуская из себя новые и новые капли сладкой смазки. Не выдерживаю и секунды. Роняю Асю на кровать, ложусь сверху и пока она бьется в оргазме, раздвигаю худые ноги и толкаю член между розовых губок. Они плотно раскрываются под давлением болта, поглощают меня глубже и глубже. Пока каждый миллиметр плоти не оказывается в охуительно сладком плену.

Задерживаю дыхание лишь на секунду, потом хватаю ртом теплых воздух смешанного дыхания… Двигаться начинаю резко, грубо, сильно, под стать биению сердца, что кувалдой бьет в грудь. Словно в тачке на огромной скорости, словно футбольным мячом в ворота… Да, как же хорошо — то блять… Ни думать, ни бояться, просто трахаться…

— Демьян! – кричит Ася, толкая меня в грудь, а я мало соображаю. С трудом, но снижаю темп, лишь поглаживая влажные стенки изнутри… Выхожу медленно, почти оголяя покрытую влагой головку и тут же вдавливаю ее обратно… Забить бы на ее крики, на ее недовольство… Но и насильником быть не хочу.

В конце концов я еще не раз в эту пизденку заберусь… Не во рту будет ее вкус, что слюной на языке перекатываю…

Торможу, распахивая глаза.

— Платье не порви, пожалуйста, — шепчет искусанными в кровь губами. Охуеть, как это выглядит сексуально…

В глазах глубокое словно подводный мир океана безумие. И я тону в нем, тут же срываясь и целуя ее.