Выпускной. В плену боли (СИ)

Мы в двадцать первом веке…

Смех рвется из самой грудины. Грубый, жесткий как те доски, на которых я так часто стояла.

— Закрыли тему. Я думала ты из тех, кто реально на вещи смотрит, а ты из тех, кто все детство смотрел про единорогов, что срут радугой. Оглянись! Всем на всех плевать! Даже твоему отцу на тебя оказалось плевать.

— Закрой рот! Он ищет меня!! И найдет! А ты останешься здесь, потому что тупо боишься сказать всем, как есть. Потому что трусиха!

— Думаешь я не говорила! Думаешь я не пыталась! Думаешь я не убегала!

— Плохо пыталась! Из-за таких как ты, насилие и процветает в мире!

— Из – за таких как ты! Таких, которые не чувствуют, когда нужно остановиться! — тычу пальцем в телевизор.

– Таких, которые уверены, что им ничего не будет. Сколько тут было людей до нас, ты слышал хоть об одном? И ему никто ничего не сделал! Никто даже не знает, кто он такой!

От крика нечем дышать, Демьян и сам сглатывает.

— Недавно нашли какую – то блондинку. В лесу.

— Да. Так что его давно ищут…

— Знаешь почему не найдут, потому что все его жертвы никому не интересны.

А вот если убьют Демьяна Одинцова, то шум поднимется на всю страну.

— А может это ты? — вдруг щурится он. – Ты со своим отцом садистом заманиваешь этих овечек, играешь с ними, убиваешь их. Может это ты маньяк?

— А может ты? Ты же сам меня в машину свою заманил, в гонки играл, наверняка твои дружки сейчас все снимают.

— Нахер бы я себя голодом морил!?

— Да может у тебя где-то что – то припрятано!

— А может у тебя!? – уже орем, словно к драке готовимся.

Он рукой в горло мне вцепляется, я ему в лицо ногтями.

Уже знакомый, страшный стук.

Мы отходим друг от друга. Поворачиваем головы. Я почти чувствую, как испуганно бьется его сердце. В унисон с моим.

Демьян коротко жалит взглядом и идет к чертовой коморке, скрип двери которой кажется въелся мне под кожу. Я сама шагаю туда, в натянувшем нервы ожидании. Жду. Прислушиваюсь.

Мой сокамерник выходит с очередной коробкой.

Мельком мотрю на три предыдущие. Сколько их там у него.

— Хотел у тебя спросить.

— На, читай, — пихает мне лист, а сам есть идет.

— Жру, что не видишь, — набивает рот печеньем. – Все равно скоро он даст еще.

Я быстро пробегаю взглядом по листу, не совсем понимая, что за это за слова. Вернее, первый столбик вполне понятный, словно меню из кафе или ресторана, а вот второй…

— Не понимаю, что это?

— Цена блюд. Лично мне нравится жареная курочка.