Выпускной. В плену боли (СИ)

Зато теперь понятно, почему мама так отчаянно просила, чтобы я сам забирал Асю с той дороги. А как она сегодня добиралась?

— Серёг, ты нормально? Нос сломан?

— Жить буду. Попросить чего хотели? - вытирает он кровь, а мне его поторопить охота. - Съезди до школы, забери Чебрец.

— Понял. Что ей сказать?

— Ну, про это, — обводит он рукой. – Спросит же.

— Что это не её дело. Да и не думаю, что кто-то в курсе, — говорю и, наконец, покидаю библиотеку. Невольно мимо фотографий прохожу. На них семья наша. Относительно счастливая, хотя мне и казалось всегда, что родителям больше они сами интересны, чем мы.

Куча педагогов, куча репетиторов и тренеров. Словно вот им прямо необходимо от нас избавиться. Пусть и такими благими намерениями. Но я бы не хотел других предков. Мои всё равно самые лучшие. И мать. Пиздец будет всем, если с ней что-то случится. Отец не просто по головам пойдёт, он оставит за спиной выжженную землю и детей, которыми перестанет интересоваться.

Она ж ещё и беременна.

Сколько я так простоял, хрен знает, просто смотрел на счастливые лица на фотографиях.

Смотрел и желал, чтобы всё с мамой хорошо было. Пусть они и дальше только друг о друге думают, только живут. Долго, долго.

И Чебрец пусть живёт.

Закрываю глаза, надеясь, что это будет какая угодно девушка, только не Чебрец, свернувшая от автобуса не туда.

Вздрагиваю, когда дверь входная открывается, и входит отец. Напряжённый, да. Но от него веет спокойствием и уверенностью.

— Я же говорил, молодая.

— Чебрец? – всё тело коркой льда охватывает.

Перед глазами её белое тело, покрытое синими прожилками вен, по которым больше никогда не забурлит кровь.

— Кто? Ася твоя? Нет. Волосы крашенные. Твоя же вроде натуральная.

Отец вглядывается в портрет матери. Красивая, ласковая, самая лучшая.

— Она вернётся. Я скорее сам сдохну, но её верну.

— Думаю, она это знает.

— Знает. Нахрен, в это дерьмо ввязался. Нахрен она поехала Лену провожать, предупреждал же.

— Она и так её редко видит. Мне кажется, если у неё дочка в этот раз будет, она никуда больше её не отпустит.

— Максим! — влетает помощник. – Звонок!

Мы спешим в библиотеку, и я, кусая ногти слушаю, как отцу рассказывают про условия освобождения супруги. Двадцать миллионов рублей. Почти столько и стоит земля, за которую отец боролся.

Отец уезжает в банк снимать деньги, а я, как зверь в клетке, мечусь по комнате. Появляется Сергей, рассказывает, что Асю до дома повёз отец, что стало для меня неожиданностью.