Барышня ищет работу (СИ)

Скажите, если я буду оказывать населению услуги по починке и шитью каких-то вещей, это будет считаться работой? А на съём какой-нибудь комнаты я бы заработала, пока Матрёна Савельевна не велит возврашать машинку.

— Да, это возможно. Но вашу деятельность нужно будет согласовать с господином Носовым. Он уже подаст сведения дальше.

— А вдруг не подаст? Он кажется мне мстительным и вредным.

— Тогда это будет нарушение с его стороны, он себе такого не позволяет.

— И никак нельзя миновать его?

— К сожалению, нельзя.

— Тогда напустите на него вашу тёщу. Она победит, — нервно усмехнулась я.

— Кстати, вполне вероятно, — доктор посмеялся вместе со мной.

Матрёна Савельевна, женщина крупная, важная, одетая в сатиновую «парочку» — я уже узнала, что так называется комплект из юбки и застёгивающегося на пуговицы лифа — важно прошествовала в нашу палату в тот же день после обеда.

— Кыш, — взглянула на Анну со Стешей, которых Зимин пока так и не выписал.

Наверное, всё понимает, и просто даёт время передохнуть и прийти в себя. Как и мне, впрочем, как и мне.

Соседки выскочили, а Матрёна Савельевна уселась на Стешиной кровати и расправила юбку.

— Василий говорит, ты хочешь заработать, — начала она в лоб.

— Верно, Матрёна Савельевна, — кивнула я. — Я умею шить, не бог весть, как хорошо, но что-то могу. Я не имею здесь ни родных, которые бы обеспечивали меня, ни собственного дохода, и готова зарабатывать. Если вы согласны — то придумаем, где я могу снять комнату, в которой бы и жить, и мастерскую бы сделать.

Для мастерской понадобится ещё утюг, но можно же найти, я думаю? Утюжить швы можно на столе, машинку поставить у окна, чтоб светло было. И работать. Вон сколько я за четыре дня сделала!

— Я спрошу Лушку и Баирму, вроде, у одной была комната, чтоб отдать внаём, а у второй и вовсе флигель с отдельным входом. Можно договориться, чтобы оплата первый раз не сразу, а через две недели, скажем. Если я поручусь, то тебя пустит и одна, и другая. Кондрашке скажем, что ты заплатила, и въехала.

— Кондрашке? — рассмеялась я.

— Ему, Кондрашке Носову. Я, знаешь, его помню, как мелким в одной рубашонке без портков бегал, и как по мне, ума с тех пор немного нажил.

— Сколько вы ходите за помощь, Матрёна Савельевна?

— Половину дохода, — сощурилась та.

На ходу подмётки рвёт, честное слово.

— Шить-то я буду. Да так, что света белого не увижу самое малое, до следующего лета. Двадцать пять.

— Тоже за словом-то в карман не лезешь, — восхитилась Матрёна Савельевна. — Тридцать.