Сердце Дракона. Том 8 (СИ)

Несмотря на крепость их псевдо-тел и яростное синее пламя. Эти две секунды Анис была воистину ожившей легендарной мечницей.

– Посмотри, Хаджар! Посмотри!

Дора указала в сторону уцелевших развалин. Один за один на них вспыхивали все новые и новые синие огни. Увеличиваясь в размерах, они преображались в столпы синего огня из которых выходили уже не единицы, а десятки Духов.

Они волокли за собой широкие мечи, а в тянущихся позади шлейфах все так же сгорали пепельные силуэты.

И все они шли к Анис. А та, не в силах пошевелиться, лежала на песке. Её губы безвучно шевелились, пытаясь произнести лишь одно:

– Бегите.

Следом за этим по пустошам прокатился низкий тигриный рев.

Хаджар взял Черный Клинок поудобнее. Вытащив из пространственного кольца горсть пилюль, он закинул их в рот. Ядро и меридианы тут же затопила горячая, чужеродная энергия.

Она билась о стенки энергетического тела, оставляя на на них миниатюрные травмы, которые, накапливались, могли породить увечье.

Алхимия не была панацеей, а любая сила всегда имела свою цену.

– Да сколько бы ты их не съел! – Дора потянула Хаджара за края туманного

плаща. – Мы не сможем биться вечно.

– Вечно и не надо, – покачал головой Хаджар. – но я не оставлю здесь одного из нас.

Эйнен встал плечом к плечу с другом.

– Сколько тебе надо? – просто и лаконично спросил островитянин.

– Полсекунды, – ответил Хаджар. – Полсекунды, и я прорублю нам дорогу.

– Ты с ума сошел! – выкрикнул Том. – Моя сестра только что отдала за нас жизнь, а ты…

– Хорошо, – перебил аристократа Эйнен. – Я с тобой, варвар.

– Я и не сомневался, узкоглазый.

Островитянин поднял кулак и Хаджар ударил по нему своим.

Им двоим не нужно было лишних слов, объяснений и каких-либо аргументов. Они верили друг другу даже преданней, чем сами себе. Такова была настоящая дружба между двумя адептами. Теми, кто жил, сражался и умирал бок о бок друг с другом.

Для кого фраза – сам погибни, а друга спаси, не была пустым звуком и просто красивой эпитафией.

Это было нечто само собой разумеющимся. Ибо жизнь адепта была длинна. И если проживать её одному, то… какой в этом смысл?

Адепт рождался и умирал в одиночестве. Всегда в одиночестве. Но то, как он “жил”, он выбирал самостоятельно.

Эйнен, так же как и Хаджар, закинул в рот пилюли. Энергия закружилась вокруг островитянина и вновь Теневая Обезьяна, закованная в радужную броню, взяла в руки копье-клык.

– Убери щиты, Том! – голос Эйнена ударил по ушам морским громом.

– Тупые…

Динос не договорил.