Ваше Сиятельство 4т (СИ)

Скажи маме, чтобы не волновалась. Не знаю, заеду ли домой перед школой. Наверное, нет. В общем не беспокойтесь за меня. Целую.

— Ты это сказала отцу? — изумился я. — Не боишься родительского гнева?

— А как мне нужно было сказать? — Ольга удивленно смотрела на меня.

— Обычно в таких ситуациях девушки говорят: «Я останусь в гостях у подруги», — я встал, чтобы отстегнуть от ремня свой эйхос.

— Это какие девушки: Талия, Ленская? Саш, я не вру родителям. Папа доверяет мне, и если я решила остаться с тобой, то это мой выбор, и я скажу, как есть. Да, отец может быть недоволен, ещё больше будет недовольна мама, но я достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения и отвечать за свои поступки. И не хочу, чтобы мои отношения с тобой были для родителей тайной.

— Боги! Я тебя люблю! Ты меня снова удивила и очень приятно, — я подумал, что, учась с Ольгой столько лет в одном классе и даже просидев полгода с ней за одной партой (это было во втором классе второго круга), я во многом не знаю Ольгу Борисовну. На самом деле капризы княгини, иногда выражаемое ей высокомерие, вовсе не были основой её характера, они проявлялись лишь иногда как колебания её настроения. Сейчас же Ковалевская раскрывалась передо мной той самой настоящей, которой она была.

Добравшись до своего эйхоса, я тоже отправил сообщение маме, сказал, что проведу эту ночь с Ольгой и домой приду утром или даже к обеду.

Мы проснулись около девяти, тесно прижавшись друг к другу. Ольга положила голову мне на грудь и сказала, щекоча губами:

— Мы опоздаем на контрольную по биологии. И нам потом придётся писать её вдвоём после уроков.

— Мы не попадем даже на третий урок. У нас нет учебников и тетрадей. И кажется даже нет желания попасть на уроки, — заметил я.

— Да, ты прав. С желанием дела обстоят не очень. Мне ещё никогда так сильно не хотелось прогулять занятия, — сказала она, лизнув меня в сосок.

Я дотянулся до эйхоса, заказал в номер кофе и лёгкий завтрак.

В школу мы всё-таки поехали, завернув по пути ко мне, чтобы взять школьную сумку — её содержимое вполне бы устроило нас двоих. Ольга не выходила из эрмимобиля, а я, поднимаясь к себе, встретился на лестнице с мамой.

— Саша! Что это значит?! — спросила она, старясь говорить тише, чтобы нас не слышал Антон Максимович, стоявший между тумбочкой дворецкого и конторкой.