Попаданка за штурвалом

Я словно невзначай разворачиваюсь полубоком, чтобы, если придётся, отправить князя в короткий полёт. Приводнится, как настоящий парусник…

Но князь снова удивляет, он сохраняет спокойствие, причём оно не выглядит наигранным.

— Почему, Дженсен? — очень буднично спрашивает он. — Вы не готовы выйти замуж за незнакомца, согласен. Но я готов отложить свадьбу на год или даже полтора. За это время вы лучше меня узнаете.

— Дело не в вас, князь. Я не хочу замуж. Вы видели мою маму? Вот она по-настоящему замужем, она тень отца, безвольно и бездумно следующая его решениям. Хотя она прекрасно управляет домашним хозяйством, она не хочет брать ответственность за себя саму, за свою жинь. Она ведомая, и её устраивает её положение. Но я другая.

— Замуж нужно, чтобы была семья, дети.

Это, по его мнению, аргумент? Пфф!

— Ну-ну, про внебрачных деток вы, князь, никогда не слышали? Чтобы забеременеть, нужна близость с мужчиной, а не брачная церемония.

Так забавно смотреть, как у него округляются глаза.

Давай уже, князь, признай, что я похуже той же Сиян, и отстань.

— И вы бы…? — теряется он.

— А почему нет? Вчера мы с инструктором добыли несколько кочанов дукки. Я могу обеспечивать себя сама. Себя и возможных детей. Так зачем мне муж? Перед законом и Небесами дети, рождённые в браке и вне брака, равны.

— Со временем я разбогатею, ещё и ваше состояние превзойду.

— Раньше вы не возражали…

Почему он до сих пор упирается?

— Раньше вы сидели в столице и носа оттуда не показывали. Благодаря вам никто не донимал меня брачными предложениями, было очень удобно, но всё изменилось, когда я узнала, что вы решили подтвердить помолвку. Честно говоря, я вообще не понимаю, зачем вам приспичило жениться на дочери местечкового губернатора. Должность громкая, только остров маленький.

Князь смотрит на меня…

В его глазах немое удивление.

Молчание затягивается, однако он не спешит его нарушать, а его брови лезут куда-то к линии волос.

Наконец, решившись, он осторожно уточняет:

— Дженсен, вы не знаете обстоятельств нашей помолвки?

— Нет, — пожимаю я плечами. — Какое мне дело?

— Вы снова меня удивили, Дженсен. Шестнадцать лет назад мой отец попав в очень неприятную ситуацию, под угрозой оказались и его доброе имя, и сама жизнь. Ваш отец стал его благодетелем, и в благодарность мой отец предложил породниться.

— Это было давно. Я понимаю, что честь не позволяет вам отказаться от данного обещания, но отказываюсь-то я.

— Дженсен, вы слишком хорошо обо мне думаете.