Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

А мне? Мне, майору вермахта Георгию Алексеевичу Радовскому, она нужна? Она нужна поручику Радовскому. Вот кому она все еще нужна. Но поручика Радовского давно уже нет! Он заблудился в бездне времен…

– Что это, господин майор? – услышал он удивленный голос поручика Гаева. – Стихи?

– Какие стихи?

– Вы только что произнесли…

– Нет, поручик. Какие, к чертям собачьим, стихи? Это – бред. Непроизвольные выбросы смертельно уставшего организма… – И Радовский снова подумал, что надо не забыть пометить на карте, где именно Гаев набрел на эту сторожку.

А коня у него, конечно же, не было. Ни коня, ни сабли.

Глава тридцатая

Они бежали вдоль протоки, иногда, уже не в силах отвернуть правее или левее, забегали в воду, потом снова выскакивали на заросший печеночницей луг и чавкали сапогами дальше. Наконец Численко подал команду – привал. Повалились на землю, будто провалившись в зеленое облако кустарника. Густой подлесок мгновенно сомкнулся над ними, маскируя их присутствие. Хрипло дыша, сплевывали тягучую горькую слюну.

Части миномета, тяжелую плиту, двуногу и трубу, бросили на землю и теперь старались на них не смотреть. Зачем они продолжали тащить эти, теперь уже ненужные железяки, никто из них ответить не мог. Тащили по инерции, все еще не веря, что Колобаев погиб. Именно Колобаев нес железные коробки с минами.

Первым отдышался старший сержант Численко. Он поднял голову и спросил:

– Кто видел, как он упал?

Никто ничего не ответил.

– Лучников, почему ты молчишь? Ты же бежал рядом.

– Я думал, что кто-нибудь видел больше меня.

– И что ты видел?

– Пуля попала ему в голову. Наповал. Он даже не шевелился.

– А говоришь, что плохо все видел. В голову, говоришь? Значит, ты уверен, что Колобаев мертв?

– Абсолютно уверен.

– А ты, Сороковетов? Что видел ты?

– Да ничего я не видел, – испуганно встрепенулся минометчик. – Потому как находился на другом краю рва. Я ж даже выходил по другой стежке. И помочь Колобаеву не имел возможности."

"– Вот именно. Помочь! – Голос Численко стал твердым, как минометная плита, на которую он снова положил потную голову.

 – А ты, Лучников, даже не попытался помочь своему товарищу.

– Да я ж говорю, наповал его, товарищ старший сержант.

– Ты не уверен. А про пулю в голову и вовсе сочинил. И я теперь не уверен, что Колобаева мы не бросили раненого. Знаешь, что они сделают с ним, когда возьмут его со снайперской винтовкой? Знаешь, гад. И все-таки бросил.

Впереди, за ольхами, обступавшими обрывистый берег, виднелась протока.