Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

– А видишь… Вроде задело… А, командир? Посмотри-ка… – И Темников, видимо, хотел показать ему правое плечо, на котором расплывалось темное пятно, но не справился со своим телом и начал заваливаться набок.

Воронцов подполз к пулеметчику. Перевернул его на спину.

– Егорыч? Куда?

– Рука… Не владею…

Он оглянулся. Там, по мелководью дамбы, бежали, обгоняя друг друга, Численко и Лучников. Он крикнул им, но голос его никто не услышал в грохоте стрельбы и других криках. Кричал капитан, и один из младших лейтенантов, кажется, Акулич, привстав на колено, махал обеими руками.

Воронцов понял, что все готово к взрыву и что они, заслон, своей медлительностью могут испортить все.

Пятно на плече Темникова стало просачиваться через комбинезон бурой слизью.

– Потерпи, Егорыч. – И Воронцов перекинул левее сошки пулемета, прижал к плечу короткий рог приклада и, ловя в прицел мелькающие среди обрубленных ольх и взбудораженной воды фигурки «древесных лягушек», начал вылавливать их, одну за другой – короткими и длинными, смотря по обстоятельствам, очередями.

Наконец лента закончилась. Воронцов изо всех сил швырнул раскаленный МГ в воду, выбирая где поглубже. Взвалил на плечо Темникова и, пошатываясь от тяжести, побрел через залитую водой дамбу.

Со стороны Винокурни, по всей ширине берега, прикрывая их, лупили автоматы и несколько винтовок. Матерился капитан Гришка. С той стороны, куда был направлен их огонь, тоже стреляли. Несколько пуль стайкой пронеслись совсем рядом и с небольшим перелетом взбили фонтанчики мутной воды, перемешанной с серой листвой, поднявшейся со дна.

Только бы не теперь, лихорадочно колотилась под самым горлом мысль о том, что могло произойти в любое мгновение. Только бы не теперь. Нет, он не может умереть от пули того, чьего сына, быть может, именно сейчас записывают в тылу на его, старшего лейтенанта Воронцова, отчество, чтобы не отдавать в детский дом, чужим людям, на произвол судьбы. Если это сейчас произойдет, думал Воронцов, если очередная пуля сейчас собьет его вместе с его ношей в воду, то большей несправедливости быть не может. А что ты видел вокруг себя все эти годы, мысленно подтолкнул он себя к наихудшему, словно заранее пытаясь смириться со всем, что может случиться с ним и с пулеметчиком Темниковым. Нет, нет, только не сейчас. Абсурд не может иметь такую чудовищную логику.

Там, за спиной, тоже орали по-русски. И возможно, думали то же и боялись того же.