Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

Так что лучше об этом и не думать.

Да, именно так. Сейчас он должен забыть, что и у него где-то далеко отсюда есть жена, ребенок и что они тоже могут оказаться в чьей-то власти. Когда его нервы слабели и размягчалось сердце, он совершал такие поступки, за которые потом приходилось расплачиваться слишком дорого и слишком долго. На войне нужно быть просто солдатом. Просто солдатом, выполняющим приказ. Это решает многие проблемы, в том числе и нравственные. Не владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ…"

"В глаза чудовищ он смотрел уже не раз.

В самом начале войны, зимой, под Вязьмой, он увидел жителей одной из деревень с фанерными бирками на шее… Кто на них навесил эти бирки? Немцы? Или наши недоумки из полиции? Несколько месяцев спустя, уже весной, он стоял у рва, куда только что свалили тела расстрелянных партизан и красноармейцев. Ров был отрыт рядом со школой, переоборудованной партизанами под госпиталь. Штабель набухал кровью, кровавая слизь сочилась отовсюду, и штабель на глазах расползался и казался живым. Это было делом рук его боевой группы. В ту деревню они вошли с боем. Чтобы уничтожить партизанский госпиталь. Хотя это была обыкновенная сельская больница. В палатах лежали в том числе и местные жители. И врачом в больнице служил местный фельдшер. И медсестрами, и санитарками. Его люди всех отвели ко рву… Таков был приказ командира 5-го армейского корпуса, в зоне ответственности которого находился тот госпиталь.

Что ж, если судьбе угодно, чтобы здесь появился еще один кровавый штабель, и пусть будет так. Он заглянул в свою душу и подумал: смотри, как злобно смотрит камень… Вот так, Аксинья Северьяновна. И только так. Злобный камень – вот что такое человеческая душа на войне! Злобный камень! Смешно стараться казаться благородным там, где это невозможно. Незачем кривляться и перед самим собой, и перед своими подчиненными.

Большевики ушли в сторону выморочного хутора Котовичи.

На карте его не было. Аксинья Северьяновна, оказавшаяся человеком достаточно благоразумным и сговорчивым, пояснила, что хутор сселили десять лет назад. Все постройки сгорели. Сейчас там ничего нет. Усадьбы заросли кустарником и лесом. По поводу землянки и они, и Василь Рогуля в один голос твердили, что ее вырыли не хуторские, что никто о ней ничего знать не знает. О Стрелке и о летчике они тоже промолчали.