Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

От Андрея, зарытого где-то здесь, среди осин и орешника, ниточка тут же потянется к Георгию Алексеевичу. От Георгия Алексеевича к Анне Витальевне, на хутор Сидоряты, на озеро, где смиренно, между небом и землей, живет монах Нил. А там – к Алеше, к Зинаиде. Первым, конечно же, возьмут бывшего старосту. Без отца детей Зинаида не удержит. Вот и думай, старший лейтенант Воронцов, как тут поступить, о чем доложить капитану Омельченко, а о чем помолчать, хотя бы пока. Как же так случилось с Анной Витальевной… Вдвоем с Зинаидой им было намного легче.

Война… Война – это не только фронт, и не только то, что делают они сейчас за линией фронта. Война – это еще и не просыпать ненужного слова. Когда вернется Кондратий Герасимович, Гришка, конечно же, спросит о «древесной лягушке» и его. Пусть спрашивает. И Воронцов подумал, что лучше бы Нелюбину с группой не возвращаться. Погода для перехода линии фронта неподходящая. Хорошая видимость. Даже туман слабый. Да нет, подумал он с надеждой, Кондратий Герасимович не такой дурак, чтобы выложить офицеру СМЕРШа то, о чем, как они решили, докладывать будет Воронцов.

Он вспомнил убитого в лесу. Андрей… Это какой-то рок – половину войны воевал со своими. На той стороне мог оказаться и Кудряшов, его верный боевой товарищ, с которым он выбирался из окружения. Вначале под Медынью, потом под Юхновом. Из первого выбрались благополучно. А во время второго выхода Кудряшов погиб на льдине. Вот уж кого крепко обидела советская власть. Но все же не надломился в нем какой-то внутренний стержень и не ушел он к немцам.

Не пошел и с Радовским. Хотя и причина, и обстоятельства толкали бывшего ссыльного на Енисей из раскулаченных брянских зажиточных крестьян именно туда. Да и Воронцов сам мог оказаться там. Вспомнились разговоры с Радовским. Георгий Алексеевич манил его к себе. Правда, открыто об этом почти никогда не говорил. Воронцов пытался убедить его взять чужие документы и пойти хоть в штрафную роту, хоть куда, но к своим, в Красную Армию. Однако оба остались на своих позициях. Там, где начинали войну. Воронцов слушал Радовского и понимал, что многих, кто рядом с ним воюет против Сталина и большевиков, он презирает. Но не всех. Народ среди них был разный.

– Быстрей! Быстрей! – услышал он голос капитана Гришки, а вскоре увидел и его самого.

– Что вы тут тянетесь, как беременные! – закричал капитан Омельченко на ехавших впереди. Его конь, пришпоренный, выкатывая глаза и ломая кусты, полез вперед, в протоку. И вскоре ухнул в болотину.