Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»

В любом случае в том, что произошло и еще может произойти, будут на девяносто процентов виноваты они, третий взвод. Опорный пункт «Малые Васили».

– Ну и черт с ним, – вслух подумал Бальк, не отрываясь от бинокля. Потому что на опушке леса он наблюдал сейчас совсем другое.

Мит на некоторое время перестал стучать лопатой и тоже выглянул через бруствер, протер залитые потом очки. Но пот снова наплывал на линзы, и Мит ничего не увидел там, куда пристально смотрел командир, и опять принялся за лопату.

Вначале из-за нежно-зеленых облаков ивняка, где несколько минут назад исчез Вилли Райгер, появился всадник.

Он остановил лошадь и тоже поднял к глазам бинокль. То, что это был русский, Бальк понял сразу, даже не по тому, что на его груди висел автомат ППШ. В самом его облике, в посадке, и даже лошади, было что-то чужое, враждебное. Так, должно быть, в лесу зверь чует зверя. Всадник опустил бинокль, сделал знак рукой и каблуками толкнул лошадь в пах. В разрыве зеленых ивовых облаков появился еще один всадник, точно такой же, как и первый. Следом за ним вышел и третий. Одетый точно в такой же камуфляжный комбинезон, с ППШ под мышкой, он шел пешком. Лошадь держал в поводу. На лошади, низко наклонившись к луке седла, сидел раненый с перевязанной ногой. Следом за ними показался еще один всадник. Когда они поехали по лугу и свернули в сосняк, из ивняка выбрался замыкающий, шестой."

"Снять их одной-двумя прицельными очередями из «сорок второго» ничего не стоило. Быстро развернуть станок в противоположную сторону, подкрутить винты, настроить угол стрельбы, одним рывком отвести рычаг затвора и… Все пятеро, нет, шестеро через несколько секунд лежали бы в крови на лугу, среди сосен, в зарослях ивняка.

Там негде было спрятаться. Но в походке и осанке шедшего пешком Бальк вдруг уловил нечто знакомое. Да, ошибки быть не могло, это тот самый иван, который не дал его расстрелять прошлой зимой в лесу под Дебриками, а потом отвел к костру, где грелись солдаты их фузилерного полка, разрезанного на несколько частей неожиданной атакой русских и смятого в ту ночь. Все перепуталось во время встречного боя. Костры палили все, и они, и иваны. Невозможно было понять, кто у кого в тылу, кто окружен, а кто окружил. Как, впрочем, и теперь, когда один из опорных пунктов русских находится почти за их спиной. Тот офицер, который окликнул его в лесу, был настоящий «папаша», лет сорока. И этот тоже пожилой. Усы, походка, манера держать под мышкой автомат… Если бы еще услышать его голос.