Штрафники не кричали «Ура!»

Когда Отто замахивался, он явственно чувствовал, как песок просыпается между пальцев.

IX"

"Бросок получился практически без дуги, резким, точно выстрел из пушки. Граната ушла обратно по прямой траектории и воткнулась в обрыв на метр ниже края карьера. После взрыва раздались истошные крики. Большой кусок почвы сверху осел и стремительно обрушился вниз. На нем находилось несколько солдат. Видимо, как раз те, что вели огонь по камням, за которыми укрылись Отто и Ульман вместе с раненым лейтенантом.

Отто прекрасно все видел.

Они упали, беспомощно болтая руками. Их было трое. Один сумел сразу подняться на ноги. И тут же его скосила очередь Отто. Второй что-то кричал, пытаясь встать, но ноги его не шевелились. Видимо, звал на помощь. Вот крик его прекратился, и он уткнулся головой в песок. Это был прицельный выстрел винтовки Ульмана. Третий так и не подал признаков жизни. Очередь, предусмотрительно пущенная Отто в распластанное тело, не дала никаких результатов. Наверное, при падении бедолага свернул себе шею.

На несколько минут обстрел камней прекратился. Видимо, враг не ожидал такого поворота событий и приходил в себя. Воспользовавшись передышкой, Отто откинулся на спину. Он глубоко дышал, пытаясь привести дыхание в порядок.

— Ты слышал, Отто? — окликнул его Ульман. Он подполз к Хагену, опасливо оглядываясь на его пулемет.

— О чем ты? — переспросил Отто. Он тоже краем глаза следил за движениями Ганса.

— Эти русские… Они кричали как-то странно. Непонятный язык…

— Я в русском не силен… — жестко ответил Хаген.

— Эти русские… Среди них попадается кто угодно…

— По-русски они говорят по-другому… — почему-то шепотом объяснял Ульман. Он явно искал повод для примирения после своей выходки.

— И где же ты так освоил русский? — уже проще поинтересовался Отто. Не было смысла собачиться здесь и сейчас, когда их в любой момент могут убить.

— Меня учила одна… — Голос Ульмана вдруг потеплел. — В декабре сорок первого наша часть квартировалась в пригороде Могилева.

Я служил в панцергренадерах… Может быть, слышал о дивизии «Гроссдойчланд»[1]?…

X

Отто невольно обернулся к Гансу. Он как будто видел его заново. Неужели этот медлительный молчун служил в самой элитной дивизии Вермахта? О «Великой Германии» на передовой ходило немало слухов. Считалось, что там служат лучшие парни Третьего рейха.

— Ты служил в «Гроссдойчланд»?… — с недоверием переспросил Хаген.

— Мне и самому теперь не верится… — глубоко вздохнул Ульман.