Шкура

– Замолчь! Нечего тут хихоньки да хаханьки устраивать! – треснул кулаком по лавке сердитый мужик.

– Меня он хотел женить, понял? Всю душу из меня вытряс, черт старый. Все мозги выел, все причитал, что Марфа шибко сбитая. Работать за троих будет. Ты же знаешь, что я с детства силой обижен. И за что боженька меня хилякой сотворил? – Всплакнул Егор, прижав ладонь ко лбу.

– Батька вас свел? – догадался Панкрат.

– А кто ж? Это я сейчас понял, что он набрехал, а в ту пору я тебе благодарен был. Брата не обидел… Вот только понять не могу, а зачем ты на ней женился?

– Чтоб ты спрашивал, – буркнул тот.

Выслушав поддатого братца, Панкрат ушел. Нашел рыдающую жену в бане, извинился перед ней, вернул в хату, а сам сел на завалинку. Покурить. Ах вот, почему батька не позволял на Марфе жениться. Кричал, ногами топал, кулаками размахивал.

– Если женишься на ней, то я тебя в дом не пущу! – вспоминал слова отца Панкрат. – Некуда будет женку привести! Пойдешь вместе с ней на край света, чтоб глаза мои вас не видали!

– Подсовывал, значит, мою невесту брату, – хмурился Панкрат, прижимая руку с папиросой к щеке. – Ишь ты. Всю жизнь его на руках носили, как золотое яйцо, а мной помыкали. Вот черти.

И грех Марфы уже не так тяжел. Не виновата Марфа, что братья копией друг дружки родились. Их даже родня путала, не то, что вся деревня. Накурившись до тошноты, Панкрат вернулся в хату. Егор сидел на прежнем месте и допивал наливку – вторую бутылку – которую ему дал Панкрат.

– Завтра же до батьки доеду, – прошептал расстроенный до глубины души мужик.

– Зачем? – чуть не подавился салом Егор.

– Хочу в глаза ему посмотреть. Хочу узнать, как он мог братьев одинаковых, как отражение в зеркале, разводить в разные стороны. Должок у меня перед ним. Тогда не смог ему в лицо правду сказать, а сейчас готов всю душу очистить.

– Не вздумай, Панкрат! Не человек ты, что ли? – заерзал Егор, проглотив кусок целиком. – Он спился! Старый, как трухлявый пень!

– Не боись, кулаками махать не стану. Пришло время собирать камни! – прогремел Панкрат и, махнув на стол рукой, тяжелым шагом направился в койку. – Спать на печке будешь! Допьешь и полезай!

– Мать моя женщина, – съежился Егор, сунув под колени пальцы. – И что ж теперь будет, а?

Глава 14

Он выпил наливку всю, до капельки, доел закуску, облизал пальцы и посмотрел на печь. Уф, и как на нее залезать? В глазах двоится, тело обмякло, Егор покачивается на табуретке, а вставать надо. Приподнявшись, он с грохотом сел обратно и прислушался.