Твой шёпот в Тумане

— Не надо им рассказывать о том, что вкусно, а что нет, — Талия сурово дзинькнула чугунком, — вы сейчас уйдете, а они весь вечер будут о бубликах расспрашивать.

Мужчина встал и неспешно вышел. Мы замерли.

— Зря я так, — спохватилась Талия, — ой зря. Мало ли еще обидится и не придет на помощь в следующий раз, а то и накажет за мой язык длинный.

Казалось, она расстроена и раздосадована своим же поведением.

— Ну, кто меня просил высказывать свое мнение, — продолжала она сокрушаться.

Дверь скрипнула, вернулся Кьерн. В его руках обнаружилась холщевая сумка.

— Да, не знал я, что в гостях окажусь, но чем богат. Он развязал тесемочки и распахнул мешок перед носиками любопытных малышек. Внутрь несмело заглянула Ли за ней Тиа.

— УХ, ты, — выдали малышки.

Дверь приоткрылась, и в дом вошел заспанный Эгор.

— Живая, — зевнул он, — а я все утро между теней бегал тело твоё искал. Где была?

— На крыше дома отшельников сидела. Мертвые они все оказались — призналась я.

— А тебе вечно больше всех нужно. У них свет уж дня три не горит, и все мимо ходят, а ты сунулась, — Эгор был недоволен мною.

— А у сынка твоего, Талия, здравый смысл как у мужика взрослого.

Кьерн достал из своего мешка связку с шестью бубликами и отдал малышками, остальное: хлеб, пол головки сыра, большой шматок соленого сала положил на стол.

— Здравствуйте, — почтено поздоровался Эгор и, пройдя через комнату, уселся в ноги спящей Эмбер, рядом со мной.

— Невеста? — северянин кивнул в сторону моей сестры.

— Нет, что вы, — засмеялась Талия, — моему мальчику только пятнадцать годков исполнилось, а Эмбер уже в пору невесты вошла.

— А выглядит, как дитя, — Кьерн внимательней всмотрелся в спящую девушку.

— Болеет с самого детства. Мама их близнецов родила. Мальчик через неделю умер, во сне. А Эмбер… сколько раз из лап смерти вырывали, лихорадку сбивали.

На лице Талии отразилось столько нежности. В этот момент я поняла, что семья моя несколько больше, чем я думала. Ведь эта женщина и ее дети мне вовсе не чужие.

— Варду Саю бы ее показать. Он редко кому отказывает, когда дело серьезно, — Кьерн пригладил волосики крутящейся у его ног Ли. И выглядел этот жест так естественно, будто он своё дитя родительской лаской одарил. Видя, как сестра смело изучает чужого постороннего огромного дядьку, к ней присоединилась и более робкая Тиа. Северянин лишь по-доброму ухмыльнулся и усадил малышек на свои колени.

— Да какое князю-то вашему дело до нас, простых крестьян? — хмыкнул Эгор, громко зевая.