Твой шёпот в Тумане

старуха? Да, меняй ты хоть сотни тел, душа-то старая, мёртвая. сгнившая и истлевшая. Ты просто живое умертвие. Очередная тень, но заточенная в плоть.

Ты падаль, бабушка. Просто, гнилая падаль!

— Умолкни, — старуха подскочила и зло склонилась надо мной. — Я служу богу Тануку!

— Да, который, как и все прочие, давно от тебя отвернулся. Себе ты служишь. Так давно живёшь, что страшно сдохнуть. Найди в себе силы и умри человеком, а не броди по туману живым умертвием.

— Заткнись, соплячка, наш род восстанет из пепла! Мы завоюем эти ослабленные земли и будем править во имя Танука.

Я истерично засмеялась.

— Род, что ты сама же и сгубила. Совсем с катушек съехала, тоже власти захотелось. Эдакая владычица мирская, — я никак не могла унять свой смех.

— Да умолкни ты, — взревела она. — Ничего, скоро полночь. Я совершу обряд, и ты умолкнешь навсегда. В моём теле особо не повеселишься.

Тяжело дыша, старуха пошаркала до двери и обернулась.

— Я была неправа — ты вся в отца. Такая же неугомонная. Мне будет приятно вселиться в твоё тело и получить всё то, что у тебя есть.

Мне очень хотелось показать ей кукиш, но я сдержалась. Мысль о ритуале не давала мне покоя. Нужно что-то предпринять. Я снова закашлялась. Старуха глянула на меня напоследок и вышла. Тварь!

Тяжело дыша, я попыталась встать. Перед глазами всё поплыло. Тело било в лихорадочной дрожи. Кое-как, опираясь на деревянную стену, встала на ноги. Так плохо мне ещё никогда не было.

Шаткой походкой добралась до двери. Она ожидаемо оказалась заперта. Страх ледяной рукой сдавил душу. Наверное, и мама тут когда-то надеялась на спасение, но папа не успел, не смог вырвать её из рук этой сумасшедшей. Я всем сердцем верила, что Вульфрик меня ищет, но сидеть, сложа руки в этом сарае нельзя. Иначе он может найти уже вовсе не меня.

Собрав всю волю в кулак, я медленно обошла сарай по кругу, проверяя каждую доску в стене: искала прогнившие или плохо прибитые. Ничего. Хоть снаружи сарай выглядел ветхим, сделан он оказался на совесть. В моей голове роились разные мысли.

Здесь умерла Лестра.

Это наполняло сердце жгучей болью и ненавистью. Здесь она сделала свой последний вздох. И пусть мы не ладили порой, но мы сестры: мы делили последнюю тарелку супа на троих, одежду и даже укрывались единственным тёплым одеялом холодными зимами. Мы были семьёй. И все наши ссоры и размолвки не в счёт. С кем не бывает.

А эта старая тварь, пригревшая здесь гурон, уничтожила всех, кого я любила.