Твой шёпот в Тумане

Прижав к груди книгу и мамин портрет, только и смогла выдохнуть, смотря на деревянных людей в полный рост, так похожих на моих родителей. Черты лица, волосы, руки, пальцы — все было вырезано умеючи. Это определённо работа отца.

Но! При виде этих деревянных кукол меня выворачивало от ужаса.

Этот дом вдруг предстал передо мною в ином свете.

— Что это значит, Вульфрик? — сделав пару шагов в сторону мужа, я трусливо спряталась в его объятьях.

— Это значит, что твоя привязанность к дому неспроста. Твой отец очень не хотел, чтобы вы его покидали. Обрядовые куклы призваны защитить, по всей видимости, этот дом. Я не сильно сведущ в этом, всегда надеялся только на свою силу. Так что руны — это скорее к Саю. Но полагаю, что, таким образом, отец защитил вас. Знать бы ещё от кого.

Собрав все вещи, Вульфрик прикрыл взломанные двери в комнаты. Он не стал трогать деревянных кукол в кровати родителей, а прихватил лишь статуэтку хашасси и наши детские игрушки в ящике. Я же стояла посередине жилой комнаты с узелком в руках. В него я уже успела завернуть книгу и мамин портрет.

В голове царил такой бардак. Я судорожно вспоминала, когда и как отец закрывал спальни и кухню. Не помнила. Совсем.

Как будто стёрто из воспоминаний. Разве так бывает? Я никогда раньше не задавалась этим вопросом. Помню, как проснулась в гостиной в своей кровати, рядом кровать Эм. Отец тогда объяснил, что отапливать слишком сложно. Но, когда это было, через сколько после исчезновения мамы? Ответа не было.

И ведь не ребёнком уже была.

Мой такой родной и, как оказалось, совсем чужой дом.

Сделав пару шагов вперёд, я ласково провела рукой по начищенному казанку. В нём готовила ещё моя мама. Поджав губу, я подняла его и прижала к груди.

— Томма, всё хорошо? — подойдя ко мне вплотную, Вульфрик легонько поднял мою голову за подбородок и вынудил посмотреть на него.

— Нет, — шепнула я, — всё плохо. Я не помню, когда мы стали жить вот так — все в одной комнате. Я не понимаю, почему раньше не задумывалась об этом. Я не могу просто взять и оставить здесь всё. Мне больно, Вульфрик. Ты не поймёшь, но это так тяжело.

Склонившись, он легонько коснулся моих губ в мягком, тёплом, успокаивающем поцелуе. Его рука скользнула по моей спине. Прикрыв глаза, я вдохнула такой родной мужской запах. Мысли мгновенно прояснились, и стало даже легче дышать.

— Я всё понимаю, сердечко моё. Я не бесчувственный и вижу, как тебе сложно.

Можешь забрать отсюда всё, что хочешь. Это нормальное желание.