Вечный шах

Можно сказать, отважный горнист протрубил зарю перестройки, ну а дальше покатилось.

Борис Витальевич в одночасье сделался популярной персоной, он давал интервью по телевизору, выступал с публичными лекциями, статьи его одна за другой печатались в периодической печати."

"За годы застоя людям надоели напыщенные политические обозреватели, долдонящие о кризисе капитализма, загнивающем Западе и о том, что Маргарет Тэтчер в сотый раз признана самым непопулярным премьер-министром Великобритании, что, однако, не помешало английскому народу переизбрать ее на второй срок. После всей этой нудятины народ с удовольствием принял Смульского, который, по мнению Ирины, нес примерно такую же ахинею, но это была именно та ахинея, которую люди жаждали услышать. Что КПСС надо подвинуть, привилегии отменить, начальников пересадить с черных «волг» на автобусы, распределители позакрывать, блат ликвидировать, и тогда мы сразу заживем ого-го! Больше всего Смульский бичевал систему здравоохранения, в частности ее Четвертое управление, и требовал немедленной отмены отдельных больниц и поликлиник для номенклатуры, называя эту практику сначала антигуманной, а после, осмелев, и противоречащей идеалам коммунизма. Одни лечатся как короли, а другие лежат в палатах на двадцать коек, где с потолков сыплется штукатурка, разве это справедливо? К сожалению, наша медицина финансируется по остаточному принципу и даже эти деньги умудряется разбазаривать впустую. Борис Витальевич ужасался, но тут же давал оптимистический прогноз. Политика разрядки ведет к снижению гонки вооружений, стало быть, можно будет перераспределить государственные средства на нужды внутри страны, выделять больше денег на здравоохранение и образование. Естественно, достаточное финансирование эффективно только при грамотном управлении, и тут Смульский, скромно потупившись, признавался, что ему есть что предложить. Он разработал проект постепенной реорганизации прогнившей системы, благодаря которой каждый советский гражданин сможет лечиться не хуже, а то и лучше любого бюрократа. Слушая выступления Смульского, Ирина в принципе соглашалась с его речами, но последний пункт вызывал некоторый скептицизм.