Вечный шах

Специально придя на работу пораньше, Ирина обрадовалась, увидев, что дверь кабинета Анатолия Ивановича приоткрыта, и сразу постучалась к нему.

Дубов пригласил, но тут же вручил кружку и слабым голосом попросил принести ему водички из туалета.

Ирина сбегала, полагая, что он хлопочет насчет чая, но Дубов, приняв кружку, тут же осушил ее в три глотка.

– Сырая же вода! – воскликнула Ирина.

– Ничего, ничего, так даже лучше, – Анатолий Иванович прижал холодный фарфоровый бок к виску и тихонько застонал, – похоже, Ирина Андреевна, придется вам искать нового председателя общества трезвости, а меня, недостойного, пора гнать с этого поста.

– Что вы, Анатолий Иванович!

– Гнать, – повторил Дубов с чувством, – гнать поганой метлой.

– Еще водички?

– Ох, будьте добры…

Ирина снова сбегала в туалет. Эту кружку Дубов уже смаковал, значит, дела его пошли на лад.

– Вы моя спасительница! Но к сути. Я ведь вчера не просто так себе позволил. Поехал к следователю по делу Кольцова выяснять подробности, а там уж он, гад, меня и напоил. Ну и не зря страдал, кое-что выяснил. – Тут Дубов сделал эффектную паузу, то ли интриговал Ирину, то ли похмелье еще не отпустило его.

– И?

– Мы максимально точно восстанавливали в памяти подробности и в итоге нашли только одну закономерность. Весьма интересную закономерность, должен отметить.

– Не томите.

– Кольцов закрылся вскоре после того, как умер психиатр Петровский, который с ним работал и, собственно, благодаря которому было получено признание.

Ирина тряхнула головой, отгоняя дежавю. Один психиатр-маньяк в ее практике уже был, сколько можно?

– То есть вы хотите сказать, – вкрадчиво начала она, – что Петровский каким-то образом заставил Кольцова взять на себя свои собственные преступления?

– Ничего себе у вас фантазия работает, Ирина Андреевна! Я бы посмеялся, если б сегодня мог.

– А что тогда?"

"– Разрешите мне сохранить этот поворот для своей будущей книги, а в реальности, думаю, все попроще. Петровский благотворно влиял на Кольцова, вот и все. Не исключаю, что Иннокентий Михайлович в спокойные периоды стыдился своих преступных действий и загонял воспоминания о них в самые дальние уголки памяти, откуда их можно было извлечь только с помощью специальных техник, гипноза, например, которым Петровский владел на самом высоком уровне.

– Ну да, ваша версия определенно логичнее, – промямлила Ирина.

– Жаль, что нам остается только гадать, у него теперь не спросишь.

– А что с ним случилось?

– Инфаркт.