Гарем на шагоходе. Том 7

— Капитан? Капитан!

Но я уже падал в темную, теплую пустоту.

Последнее, что успел подумать:

«Либо проснусь сверхчеловеком… либо не проснусь вообще».

И тогда тьма поглотила меня полностью.

* * *Солнечные блики играют на водной глади.

Я сижу в кресле-шезлонге на стареньком деревянном пирсе, в руках — удочка с поплавком, который лениво покачивается на мелкой ряби. Вода пахнет тиной и детством. Где-то в камышах кричит цапля.

Наконец-то покой.

— Волк! Волк! А что это за штука на конце лески? А почему поплавок красный? А ты уверен, что здесь вообще есть рыба, кити-кити?

Я аж вздрогнул.

Сэша стоит рядом, с любопытством навострив ушки.

— Это крючок. Потому что. Нет.

— Ой, дай попробовать! — она выхватывает удочку из моих рук прежде, чем я успеваю отказать. — Так здорово, кити-кити!

Поплавок тут же дергается и исчезает под водой.

— Ой! Ой! Клюет! — Сэша визжит от восторга и дергает удочку.

Из воды с громким «ВЖУХ!» вылетает… аллигот.

Зубастая пасть смыкается на блесне.

Рывок — и Сэшу утаскивает с пирса под крик «Ааааа!»

Я наблюдаю, как круги расходятся по воде.

Тишина. Покой…

Вздыхаю. Усаживаюсь в кресле поудобнее.

— Ну наконец-то…

И снова все хорошо. Надвигаю шляпу на лицо и просто отдыхаю…

Внезапно мою шею сзади обвивают смуглые руки.

— Мой бог, — шепчет Кармилла прямо в ухо, ее губы скользят по моей коже. — Какой же ты вкусный, когда расслаблен…

Я даже не успеваю ответить, как раздается визг тормозов.

Полицейский фургон останавливается на берегу.

Из него вываливаются пятеро спецназовцев в бронекостюмах, в руках у них телескопические шокеры.

— Вампирша! Руки за голову!

— Ой, бли-и-и…

Разряд бьет Кармиллу прямо между лопаток. Она дергается, как угорь на сковородке.

Зетам ее хватают и волокут в фургон.

Дверь захлопывается. Машина уезжает.

Я откидываюсь в кресле, закрываю глаза.

Ну вот. Теперь точно тишина…

Где-то в глубине сознания понимаю — это сон. Но какой же он… идеальный.

Я только закрыл глаза, наслаждаясь тишиной, как вдруг услышал легкий шелест.

Открываю один глаз — передо мной стоит Роза. В руках она держит маленький глиняный горшочек, из которого тянется хрупкий зеленый росток.

— Смотри, — с нежностью говорит она. — Это наш малыш.

Я медленно перевожу взгляд с горшка на ее улыбающееся лицо.

— Роза… это цветок.

— Нет, это наш сын, — она строго качает головой. — Мы назвали его Василек.

Открываю рот, чтобы возразить, но тут раздается топот десятков маленьких ног.