Тени сгущаются

Даже после того, как присоединились к нам! Они и сейчас ведут себя как чужаки! Они всё ещё верят в Собаку-Страх! И даже не стараются стать частью нашей Стаи!

— Как мы можем считать себя частью вашей Стаи при таком отношении к нам?! — взвизгнул Щётка.

— Вот именно, — поддержал его Лесник, обнажив зубы. — О каком единстве может идти речь, если предпочтение всегда и во всём оказывается только избранным собакам — из бывшей стаи полуволка? Они ходят в любимчиках, а нас держат за «чужаков»? Разве это правильно?

«Довод Лесника был довольно веским», — отметила про себя Гроза. Но при упоминании о старом полуволке Альфе её пробрал зябкий озноб испуга. Все собаки знали, что полуволку нельзя было доверять, и закончил он тем, что предал свою собственную стаю и переметнулся на сторону Стали и её Свирепых собак. Почему Лесник и Щётка помянули в споре его имя? Уж не намекали ли они на то, что не испытывали доверия ни к кому из стаи Диких псов?

— Стая! — разнёсшийся по поляне командный рык их нынешней Альфы сразу же утихомирил собак. Съёжившись от одного лишь укоризненного тона собаки-бегуньи, они разом обратили к ней и морды, и глаза. Альфа стояла, высоко подняв голову и глядя на всех них с презрением. — Это была первая Великая Песнь для моих щенков. Вы не омрачите её своими мелочными склоками!

Шерсть на спине у Грозы вздыбилась. «Опять она за своё! — подумала с горечью собака. — Похоже, кроме щенков Альфу ничего больше не заботит! Проблемы не только у её малышей. Неужели она этого не понимает? Проблемы у всей её Стаи!»

Но Гроза опять ничего не сказала, только покрепче стиснула челюсти. И никто из собак не посмел возразить своей Альфе. Они только молча переглянулись, а некоторые вообще опустили глаза, уставившись в траву. А потом, пристыженные, они стали разворачиваться и кучками отходить к логовам.

С повисшим хвостом и упавшим сердцем Гроза пошагала к своему ночному пристанищу. Она не принимала участия в перебранке, но эта ссора испортила всю концовку ритуальной церемонии. Не удивительно, что Альфа так осерчала. Да и Собака-Луна, наверное, тоже. Хотя она всё ещё оставалась полной и яркой на чёрном небе.

«О, Собака-Луна! Похоже, объединение наших стай было огромной ошибкой. Быть может, даже погибельной…»

Опустошённая и удручённая, Гроза, по обыкновению, намотала перед сном несколько кругов, прежде чем прилечь на свежую подстилку, так тщательно приготовленную Солнышком. Где-то вдали послышался вой собак.

Навострив одно ухо, Гроза прислушалась.