Гости съезжались на дачу

Харя представил присутствующих, из которых Павел Александрович знал только старожилов Ольгу Егоровну и Александра Петровича. Стал излагать события. Четко, без эмоций, но с краткими характеристиками фигурантов нападавшей стороны и этапов битвы.

«Какой мужчина! – подумала Дуня. – Он ведь нетрезв и пять минут назад мазал вилкой мимо тарелки».

– Какой мужик! – сказала ей на ухо Алёна.

– Ты думаешь? Он же старый.

– Старость – это ни разу не про возраст. А то ты не видела старичков тридцатилетних.

– Он у меня телефон просил.

– Дай! – решительно посоветовала Алёна. – Твой Степан, извини, просто бактерия лабораторная против этого Хари.

Дуня хотела уточнить у опытной Алёны, надо ли дожидаться повторной просьбы или самой проявить инициативу, но тут потребовалось сдвигать рюмки.

Павел Александрович на моменте рассказа об обработке ранений простынями машинально потянулся к стоящей перед ним рюмке. Харя поднял свою, сделал круговое движение, призывая всех выпить. Кто дотянулся, чокнулись с Павлом Александровичем. Дуня отметила, что в рассказе о битве ее роль валькирии с лопатой была упомянута вскользь, а в дальнейшем повествовании о передвижении по сельской дороге и активности в больнице представлена в сдержанных, но очень лестных выражениях. Как и материальное участие Аллы Дмитриевны, про которое Харя безошибочно догадался.

Когда он закончил речь, Павел Александрович поднял пустую рюмку, протянул Ангелу – налей – и сказал странный тост. Встреченный общим энтузиазмом:

– Ну, я не знаю! Черт знает что!

Когда муж выпил, Алла Дмитриевна превратилась из светской дамы под градусом в заполошную жену:

– Павлик, тебе поесть надо. Дуня, Ольга Егоровна, положите ему в тарелку. Мяса и жарёхи, снизу погорячее. Нет, огурцов не надо, Павлик не любит, а грибов маринованных побольше. Павлик, грибы – с пальцами можно съесть."

"Несколько минут все молча смотрели, как Павлик, Павел Александрович, поглощает пищу. Он замер с вилкой в руке и посмотрел на застольников:

– Чего сидим и не выпиваем?

– Свой человек! – воскликнул Ангел и потянулся за бутылкой.

Они, Галя, Ангел и Харя, уже давно не опрокидывали рюмки, а только пригубливали. Как и все неалкоголики, знали меру. Которая не отменяла правило «освежать» для поддержания веселья компании.

– Погодите! – остановил Ангела Павел Александрович. – У меня есть потрясающий эксклюзивный коньяк. Алла, принеси.

Алла не двинулась с места, и опять повисла пауза. Теперь уже другая, непонятная, смущенная.