Флирт в Севильи

Лучше всего узнать подробности у Лилии Омельченко. Она наверняка не удержится и все расскажет. В подробностях. В деталях.

Но если Балодис не врет, а он, похоже, знает, что говорит, то тогда можно выстроить цепочку убедительных фактов. Ингрид вызывает особое раздражение Руты Юльевны, и та пишет ей письма с угрозами, не решаясь предложить свою любовь. Ингебора, которая отказалась и у которой уже был жених, поплатилась за свой отказ. А Лена только что попросила позвать ее, когда он будет убивать коммерческого директора. И, кажется, она не шутила.

Задумавшись над этим, он вошел в микроавтобус и занял свое место в третьем ряду. Ингрид села, как и раньше, в первом, Лена — во втором. Балодис прошел к заднему сидению. Рута Юльевна уехала раньше остальных в автомобиле Пабло Гарсиа.

Так получилось, что в салоне они были вчетвером. Балодис, две девушки и Дронго.

— Ионас, что будет завтра? — спросила Лена, обернувшись к Балодису. — Сеньор Гарсиа так быстро говорил, что я не поняла.

— Завтра будет экскурсия в кафедральный собор и по городу. Они хотят показать нам Севилью, — пояснил Балодис.

— Это обязательно? — капризным голосом спросила Лена. — Лучше я пойду куда-нибудь сама.

— По магазинам хочешь пройтись, — понял Ионас, — тогда возьми Лилию, она в любом городе лучше нас ориентируется. Если она, конечно, захочет с тобой пойти.

— Я ее уговорю, — убежденно сказала Лена.

— Если она освободится, — издевательски захихикал Балодис, — сначала нужно взять разрешение у Круминьша, потом у Руты Юльевны, а потом, может, еще у кого-нибудь.

Он захохотал, и Лена тоже улыбнулась.

— А ты куда пойдешь? — спросила Доколина, обращаясь к Ингрид.

— В собор, конечно, — спокойно ответила Ингрид.

— У богатых свои причуды, — пожала плечами Лена.

Балодис прыснул, но ничего не сказал. Микроавтобус подъехал к зданию отеля, все вышли из салона и направились к холлу. В лифте они молчали.

Дронго вышел из кабины последним, любезно пропустив вперед женщин. Каждая поспешила к своему номеру. Лена повернула направо, Ингрид прошла дальше и повернула налево. Балодис, постояв немного у открытого окна, пошел влево.

Дронго подошел к дверям своего номера и достал ключи. Когда он открывал дверь, послышались чьи-то быстрые шаги. Дронго обернулся. Это был Эуген Меднис. Его долговязую фигуру было невозможно ни с кем перепутать. Оператор что-то проговорил и поспешил дальше.

«Какой-то он нелюдимый», — подумал Дронго, входя в свой номер.