Пятьдесят оттенков серого

— Ты надевала мое белье.

— Неужели это вас шокировало?

— Да.

Моя внутренняя богиня в прыжке с шестом берет отметку в пятнадцать футов.

— А знакомиться с моими родителями пришла без трусов.

— Чем привела вас в шок?

— Да.

О боже, отметка повышается до шестнадцати футов.

— Выходит, все мои достижения в этой области связаны с нижним бельем.

— Но самый большой шок я пережил, когда ты призналась, что девственница.

— Да уж, на вашу физиономию в этот момент стоило посмотреть, — хихикаю я.

— Ты позволила мне отходить тебя стеком.

— Как, и это было шоком?

— Да.

Я усмехаюсь.

— Можем повторить.

— Я очень на это надеюсь, мисс Стил. Как насчет ближайших выходных?

— Хорошо, — смущенно соглашаюсь я.

— Правда?

— Да, я снова войду в Красную комнату.

— Ты называешь меня по имени.

— Шокирует?

— Шокирует то, что мне это нравится.

— Кристиан.

Он усмехается.

— На завтра у меня кое-какие планы.

Его глаза возбужденно горят.

— Какие планы?

— Пусть это будет сюрпризом, — мягко говорит он.

Я поднимаю брови и одновременно зеваю.

— Я утомил вас, мисс Стил? — насмешливо интересуется Кристиан.

— Ничего подобного.

Кристиан наклоняется надо мной и нежно целует в губы.

— Спи, — приказывает он и выключает свет.

Я закрываю глаза, усталая и пресыщенная, ощущая себя в самом центре циклона. Однако, несмотря на все, что он сказал и что утаил, я никогда еще не была так счастлива.

Глава 24"

"Кристиан в облегающих рваных джинсах стоит в железной клетке и смотрит на меня. Он бос и обнажен до пояса. На прекрасном лице дразнящая усмешка, серые глаза сияют.

В руках у него миска с клубникой. С грацией атлета Кристиан подходит к решетке и протягивает сквозь прутья спелую сочную ягоду.

— Тебе, — говорит Кристиан, его язык ласкает небо на первом звуке.

Я хочу шагнуть к нему, но невидимая сила удерживает руки. Пустите меня!

— Ешь, это тебе, — улыбается он маняще.

Я тянусь к ягоде, но тщетно… пустите же! Хочу кричать, но из горла не вырывается ни звука. Кристиан протягивает руку, подносит ягоду к моим губам и произносит, смакуя каждый звук моего имени:

— Ешь, Анастейша.

Я открываю рот и кусаю, клетка исчезает, мои запястья свободны. Я тянусь к нему, пальцы слегка касаются волос на груди.

— Анастейша.

«Нет!» Я издаю стон.

— Проснись, детка.

«Нет, я хочу тебя коснуться!»

— Вставай.

«Нет, пожалуйста!»

Я с трудом разлепляю глаза. Кто-то тычется носом мне в ухо.

— Вставай, детка, — шепчет нежный голос, растекаясь по жилам, словно расплавленная карамель.